Или, может, дело было в том, что она впервые отвернулась от Юкке, но чувствовала себя при этом полностью в своем праве, хоть и безмерно пристыженной совестью за столь бессердечный поступок. Но он тоже повел себя с ней бессердечно. А Роза твердила, что никто не смеет так с ней обращаться, и Бо ей верила.
Когда занятие закончилось, Берти предложила остаться и потянуться еще. Бо согласилась, ведь на самом деле это был просто предлог посплетничать. Они сидели в пустом классе, при выключенном освещении — хватало и тусклого света ближайшей лунной башни.
— Твой наряд готов? — Бо заговорила о том, что после Юкке и Розы волновало ее в первую очередь. Две недели до осеннего бала-маскарада, на котором соберутся все старшие ученики лицеев, коллегиумов и даже закрытых пансионов.
— Бьюсь об заклад, ты удивишься, когда увидишь его, — Берти ухмыльнулась и откинулась назад, подперев себя руками. Они сидели лицом к лицу, их широко раскинутые ноги были перекинуты друг через друга после растяжки.
Бо сложила руки в мольбе, но подруга была неумолима.
— Нет. Хочу видеть твое лицо, когда увидишь. Вернее, когда поймешь. Но помни, что моя маска будет черной. А твоя?
— Белой…
— Но что, тебе это не нравится?
— Не в маске дело, — Бо вздохнула. — Мама шьет платье, а оно…
— Неужто некрасивое? Твоя мама всегда шьет красиво.
— Красивое, как всегда, — подтвердила Бо, подумав о нежности розового атласа, обо всех воланах, кружевах и лентах, что украшают платье, обо всех тех часах кропотливого труда, что были потрачены мамой на его создание. Вот только оно больше пошло бы ей десятилетней. — Но я думала, в этот раз будет что-то… другое.
Берти усмехнулась и сдула с лица воздушную прядь кудрявых рыжих волос, что пухом обрамляли ее высокий белый лоб.
— Не думаю, что все так ужасно. Уверена, ты будешь замечательно выглядеть.
«И я уверена! — приласкала Роза. — Не о чем переживать, Бо. Я все поправлю!»
Но Бо сомневалась, что Роза в силах.
— А теперь перейдем к главному!
— О чем…
— Сбежала с Юкке с уроков и даже не рассказываешь, чем занимались? А я целый день извожусь. Что он учудил в этот раз?
Берти с ней не церемонилась. Ее взгляд требовал ответов. Бо хотела было сохранить бесстрастный вид, отделаться равнодушным ответом, но на лице сама собой появилась млеющая улыбка. Вспомнилась дневная прогулка. А следом вспыхнул предательский румянец, когда воспоминание обернулось крахом. Юкке понял, что она ни с кем не целовалась! Какой кошмар! Наверное, он думает, что она еще совсем ребенок.
И то, как это его рассмешило…
— Что ты скрываешь, Бо? — Берти подалась вперед, переставив руки. Она не надевала для занятий рукава, и оттого взгляд Бо то и дело падал на ее сильные предплечья, белые в лунном свете.
— Слушай, — в смущении Бо сглотнула, но все же решилась поднять взгляд, — а ты… ты с кем-нибудь целовалась?
Берти не шелохнулась, не повела и бровью, как есть открыто глядя в ответ. Потом фыркнула и повела плечом.
— Ну целовалась.
— Что? С кем?!
— С Войно. — Бо не могла вспомнить, и Берти неохотно пояснила: — Помнишь, был такой с лошадиной улыбкой? Окончил в прошлом году.
Бо вспомнила его долговязую фигуру и что как-то они с Берти гуляли раз или два.
— И ты мне ничего не рассказала?
— Да было бы что рассказывать! Мы всего-то пару раз целовались.
— И как?..