Стоило узнать еще кое о чем.
— А та смертная — что будет с ней?
«После нашего поцелуя — ничего хорошего. Она может погибнуть сразу или же медленно зачахнуть. Видишь ли, Юкке, мы отравлены».
— Ты отравлен?
«Мы. Мы, Юкке. По крайней мере, когда ты начнешь принимать мою форму».
— Твою форму?..
«Да-а-а. Чтобы разрушить ее вместилище, тебе понадобится весь мой яд. Потому что Она лечит быстро. Именно поэтому поцелуй должен быть настоящим. Сочным. Если ты понимаешь, о чем я».
Сердце колотилось, хотя сам Юкке уверял себя, что не испытывает беспокойства по поводу условий: беглянка, смертная, отравленный поцелуй – все ясно. Кроме одного.
— Кто ты?
«Не забивай голову, Юкке. После этой заварухи я сюда не вернусь. И Она — тоже».
А все же.
— Почему я?
«О-о-о, — Голос хрипло рассмеялся, словно кружа вокруг него. — Потому что у нас много общего, юный Юкке, не находишь?»
Юкке не находил. Но поскольку Голос явно издевался, то и отвечать не стал.
«А еще потому, что на тебе след ее ауры. Ваши пути явно пересекались».
— То есть я знаю ее?
Это звучало гораздо, гораздо лучше! Тогда найти ее не составит труда, а потом поцеловать — проще простого, и отделаться уже от жижи.
«О да, вспомни. Она всегда выбирает для себя кого-то юного. Как много юных дев ты знаешь?»
И в этот миг в мозгу Юкке размытым калейдоскопом шелковистых локонов, густых опущенных ресниц, алеющих щек и сверкающих в вечернем свете глаз пронеслись лица девушек, имен которых он, конечно же, не помнил и даже облик каждой в отдельности вспомнить не мог. Их было много. Пугающе много. И одна из них могла оказаться той, которую ему теперь нужно отыскать?!
— Боже…
Голос гадко засмеялся-закряхтел.
«Боги тебе не помогут, Юкке. Точно не те, к которым ты взываешь. А вот я вполне могу. Но давай для начала ты примешь мою форму. Так всем будет проще».
Он насмехается над ним, его все это забавляет, осознал Юкке. А может, и вовсе нет никакой девушки, а есть лишь этот черт, ниспосланный терзать его плоть и разум? Паразит, готовый задушить изнутри.
Юкке выпрямился, сунул руки в карманы и отозвался отрешенно:
— Не буду. Раз она тебе так нужна, сам и думай, как ее найти. Хоть ищи себе другого «смертного». Я иду домой.
«Стой, Юкке! — Голос зло зашипел, внутренности перекатывались, но то была бессильная злоба. — Ты пропускаешь все веселье! Ты не знаешь, чего себя лишаешь!»
— А я и знать не хочу.
И так, окутанный туманом и паром проносящихся мимо повозок, Юкке направился домой.
***
Это было первое занятие, когда Бо не ощущала себя настолько уж безнадежной. Да, ее спина была по-прежнему деревяннее станка, за который она держалась, но уверенность в себе крепла по мере того, как Роза продолжала верить в нее.