Они такие тёплые и мягкие. Поцелуй нежный, но быстро переходит в страстный, когда Ванин язык проникает мне в рот и начинает танец с моим. Я начинаю постанывать от удовольствия, запуская руки в его волосы. На ощупь они мягкие, как шёлк. Ваня сжимает меня в объятиях сильнее. Наш поцелуй такой жаркий, такой сладкий как мёд, он пьянит нас обоих, и, если он сейчас отстранится, я просто рухну с ватными ногами на пол.
Оторвавшись, чтобы мы оба могли перевести дыхание, Иван лёгкими касаниями поглаживает мои припухшие губы и подбородок. В его глазах бурлит бирюзовый океан, который поглощает всю меня без остатка. Я тону. Но как прекрасно тонуть в этих любимых глазах.
Когда дыхания наконец-то выравниваются, я слышу его голос с приглушённой хрипотцой, хотя глаза и лицо стали резко серьёзными.
– А теперь, поговорим.
Я обиженно толкаю его в плечо и недовольно вздохнув, подхожу к креслу из зелёной обивки цвета травы, и сажусь в него скрестив раздражённо руки на груди. Ваня с самодовольной улыбкой отзеркалил моё положение рук и прислонился плечом дверному косяку. Такая выжидательная поза.
Не знаю, почему именно сейчас не хотелось говорить, пережить этот сон заново, который оказался явью. Ну и пусть веду себя как ребёнок. А он тоже хорошо, распалил нас обоих, и стоит теперь улыбается. У самого вон, штаны готовы лопнуть, хоть полотенце вешай.
Мы продолжаем буравить друг друга глазами и играть в молчанку. Зная какой Ваня терпеливый, я скорее всего проиграю, поэтому отвожу первая глаза и рассматриваю его комнату: она в тёплых коричневых тонах, как и у меня, тут есть стол, шкаф, стулья, зеркало в полный рост, ванная комната. Выделяется на этом фоне только это зелёное кресло, кстати, очень удобное. Я трогаю бархатные подлокотники в тон сиденья. Оно явно старинное, может, это личная вещь, которую разрешили принести с собой.
– Миленько. – Киваю головой избегая встречаться с ним взглядом. Потому что, если попаду в этот омут бирюзовых глаз, сразу растаю.
– Очень рад, что ты оценила мою комнату, – польщённо улыбается Ваня и ямочки на его щеках придают очарование. Он проводит рукой по волосам взъерошив их и идёт чтобы сесть напротив меня на стул.
Наши глаза становятся на одном уровне. Я ещё тяну немного времени, положив ногу на ногу и покачивая ею.
– Мия. – в его голосе слышится шуточная угроза. Похоже терпение всё-таки на исходе. Ваня наклоняется так, что его локти упираются в колени, а пальцы переплетаются. – Почему ты сказала, что ты виновата в их смерти? – Я продолжаю упрямо молчать. – Я хочу сейчас узнать все подробности, перед тем как мы пойдём к Антону Павловичу.
– Может, ему не обязательно знать? – с надеждой смотрю на него. Мне и так хватило всех этих долгих разговоров с ним и изучения моей ауры.
Антон Павлович просто в полнейшем восторге от того, что мы нашли Небесный Медальон, что наконец-то мы с ним воссоединились, и как моя аура немного поменялась, став более золотой. Магистр так восхищённо водил руками вокруг меня проверяя нет ли каких либо прорех в моей защите, конечно их не было. Аура благодаря медальону стала толстая, прочная, иногда «шалила», когда магистр через чур сильно пытался прорваться через неё – ударяя его током, от чего тот хихикал как ребёнок и отпрыгивал со словами «кусается». В такие моменты я поначалу была в лёгком шоке, ведь в кабинете перед вами сидит строгий магистр, а тут вот, пожалуйста, радуется как ребёнок, почти в ладоши хлопает. Ах, да, и радужка глаз, тоже озолотилась. Счастье-то какое.
Встав с кресла прошлась по комнате, Ваня всё это время выжидательно за мной наблюдает.
– Ну хорошо, – я вздыхаю и облокачиваюсь на его стол попой, но руки по-прежнему держу скрещёнными на груди. – Во сне я оказалась на поляне с каким-то небольшим озером, там были нимфы и сатир. Они веселятся, такие лёгкие ничем не обременённые, – замолкаю, потому что в горле встал ком. Память уже бежит вперёд и показывает жуткие картины. – Одна из нимф, кажется, её зовут Клио, подходит ко мне. А потом всё резко темнеет, молния, гром и дождь, и они кричат, что это я его привела. Становится так холодно и темнеет настолько, что я еле различаю силуэты при вспышке молнии. – Пыльцы сжимают стол, перевожу судорожно дыхание. – Он вырвал нескольким нимфам сердца. И направился к нам. Клио сунула мне в руки книгу и толкнула меня. А потом я проснулась.