На кухне меня ждал Михаил; он что-то насвистывал себе под нос и жарил яичницу. На нём был новый атласный костюм. Заметив меня, он улыбнулся, будто ничего не было:
– Доброе утро, нимфа. Я приготовил нам завтрак. Представляешь, сам пожарил яичницу.
– Поздравляю.
– Малышка, ты расстроилась из-за дождя? Не переживай, я отвезу тебя на работу.
– Ты совсем ничего не хочешь сказать мне после вчерашнего?
– А что тебе не понравилось? Мы были в ресторане, прошу заметить, в самом дорогом ресторане города. Ты ела изысканные морепродукты и запивала дорогущим вином. И мне немножечко захотелось ласки, от тебя не будет! Всё равно мы через месяц поженимся.
– Поженимся? Да как ты можешь говорить о свадьбе? Я смотреть на тебя не могу, не то что выйти замуж.
– Послушай, детка. Я скажу тебе об этом один раз и больше повторять не буду. Утром ты идёшь на работу, вечером приходишь с работы, готовишь ужин и покорно ждёшь, когда твой жених захочет тебя приласкать. Ах да, чуть не забыл, сегодня приедет мама и начнёт учить тебя этикету, а то ты и в правду вилку не умеешь держать правильно. Чтобы у тебя не возникло никакого желания сказать о моей страсти к тебе или сбежать, я забрал твой паспорт и остальные документы.
– Что?
– Надеюсь, повторять не нужно. А теперь нацепи, пожалуйста, улыбку на своё лиццо и садись завтракать. Завтра ты приготовишь завтрак до того момента, как я проснусь. Поняла?
– Да, – всё, что смогла выдавить из себя. Столько мыслей целый день вились вихрем в моей голове.
«Что это было? Куда делся мой Миша? Такой вежливый и романтичный… Неужели каждый день будет проходить эта пытка под названием „ласка“? И почему Людке так нравилось всё это? Интересно, у всех он такой?»
Мне хотелось плакать, хотелось кричать от боли. Даже поплакаться было некому. Людка готовилась к свадьбе со своим «молодым» женихом. А кроме неё у меня никого не было на этом свете.
«Да и куда мне идти? Без денег и документов?»
Целый день у меня всё буквально валилось из рук, время стремительно летело к концу рабочего дня и началу моей пытки.
Домой я добралась самостоятельно: метро, автобус, поход в магазин. Времени готовить изыски не было, да и совсем не хотелось этого делать. Решение пришло в магазине.
«Котлеты и макароны» – подумала я и стала чётко действовать согласно своему плану.
Через полчаса по дому витал аромат еды. На столе стояли горячие с золотистой корочкой котлетки. Можно было даже рассмотреть, как небольшими каплями вытекает расплавленный жирок, который тонкой струйкой поднимался. Послышался звук открывающейся двери, и меня пробила дрожь. Я боялась, что сейчас зайдёт он, и повторится вчерашний кошмар. Но кто бы мог подумать, что есть гораздо изощрённая пытка.
– Чем у вас воняет? – раздался возмущённый голос Эльвиры Владиславовны.
«Мама Миши» – подтвердила я себе.
Женщина буквально вбежала на кухню и, размахивая руками, пыталась прогнать несуществующий дым.
– Ты что здесь готовила? Весь дом протушила! Весь холл в дыму! Что о нас соседи подумают? – я не успела даже вставить «здрасте», как женщина тараторила без умолку, а мне осталось только хлопать глазами и смотреть, как Эльвира разгоняет тучи руками. Мои котлетки стали дополнительным триггером для женщины и моментально полетели в мусорное ведро.
– Ты! Ты! Ты что этим? Ты хотела отравить моего сыночка? – от возмущения женщина даже начала тяжело дышать и заикаться.
– Здравствуйте, Эльвира Владиславовна.
– Нахалка! Ты ещё смеешь вот так стоять и улыбаться? Бери тряпку, ведро и начинай мыть, чтобы запаха этой отравы не осталось до прихода моего сыночка.
Я не успела даже сделать шаг, как наше женское общество разбавил единственный мужчина.
– Мама, какой приятный сюрприз. Что ты здесь делаешь?
– Ой, Мишенька, я пришла учить твою непутевую невесту, а здесь такое… Ты представляешь, она купила замороженные котлеты и хотела тебя ими накормить. Ну как я могла на это смотреть? Ты непременно отравился бы…
– Мам, я уверен, ты преувеличиваешь. Пойдём поужинаем в ресторане, пока Ксюша всё уберёт. Ты иди, я догоню…
Женщина, хмыкнув, взяла свою сумочку и вышла из квартиры. Миша подошёл ко мне вплотную и как можно тише произнёс, чтобы слышала это только я.