– Ты думаешь, я просто бузила? – тихо сказал он. – От дурака? Нет… я так бунтую.
Серый поднял глаза. Не перебивал. Слова сами рвались из Вадима:
– Мать моя была из степи. Умерла, когда мне десять было. Отец женился снова, там сын родился. А про меня… забыли. Старшему брату тоже не до меня. Я чужой в своём доме. Вот и чудил. Хоть кто‑то смотрел на меня. Хоть толпа кричала.
Он усмехнулся криво, но глаза блестели от боли.
– На рынке я живой. А дома – пустота.
Серый молчал, просто слушал. И это молчание оказалось сильнее любых слов. Вадим посмотрел на него почти с надеждой:
– Ты ведь тоже… чужой, да? Я по глазам вижу.
Серый кивнул едва заметно.
– Чужой.
Вадим выдохнул, будто камень с плеч упал.
– А чудно выходит, – сказал он, глядя в огонь. – Я кричу, чтоб меня заметили. А ты молчишь… чтоб тебя заметили. Я б так не смог.
Серый протянул ему сухую ветку для костра. Вадим взял. В этом простом жесте было больше понимания, чем в длинных речах. Микула слышал их разговор. Он не вмешался, но в его глазах мелькнуло удовлетворение: Серый действительно умел «чуять» людей.
Прошло недели две и как-то вечером, когда дозор сменили и костры разгорелись, Вадим подсел к Серому и ткнул локтем:
– Слышь, Серый… Пошли в деревню. Мы со Жданом ходили – девки там загляденье.
Серый пожал плечами:
– Не до того мне.
– Да ладно! – Вадим отмахнулся. – Молодой ты, кровь горячая. Найдём тебе подружку. Или вдовушку. Та и накормит, и приголубит.
Серый покраснел. Вадим заметил – и расхохотался:
– Постой… Ты что, и вправду… ни разу?
Серый молчал.
– Ох ты, лесной волчонок! – Вадим смеялся так, что двое у костра обернулись. – Семнадцать лет, а бабу не видел! Да это ж грех – в степь идти, бабу не познавши!
– Угомонись, – буркнул Серый.
– Не-не, брат. Это надо исправлять. Пошли. Девки добрые, весёлые. Ты только рожу не криви – остальное само выйдет.
Серый вздохнул. В груди мешались смущение, тревога и любопытство.
– Ладно, – тихо сказал он. – Пойдём. Только без глупостей.
– Вот это другое дело! – Вадим вскочил и потянул его к воротам.
Ближайшая деревня была маленькой, но шумной по вечерам. Когда они подошли к первому двору, Серый замедлил шаг.
– Не мешкай, – подтолкнул Вадим. – Девки любят решительных.
Из-за плетня выглянула рыжеволосая девчонка – глаза как угольки.