– Копать всегда есть смысл, – вмешалась девушка в кожаной безрукавке. – Особенно если место старое. А Руньга старая. Очень.
– Это Лада, – пояснил Тимофей. – Наш фольклорист.
– Легенды существуют, если в них верят, – сказала Лада. – А если и не верят – то они всё равно существуют.
С другой стороны костра поднялся парень с деревянным мечом.
– А я – Митька. Я тут за оружие. Если что найдёте – приносите. Скажу, подделка или нет.
– Ты скажешь, что всё настоящее, – фыркнула Лада.
– Потому что тут – всё настоящее, – обиделся он.
Ярл хлопнул его по плечу:
– Не слушай их, наука. Они так всегда.
И, повернувшись к Ольге, добавил:
– У нас шумно, но безопасно.
– Обычно, – тихо добавил Тимофей.
Ольга возвращалась к дому Марии Степановны немного другой. Лагерь, туман, легенды, странная смесь веселья и тревоги – всё это оседало в ней тяжёлым, но притягательным ощущением.
Она шла по тропе, чувствуя холод под курткой и странное тепло внутри – от предчувствия, от возбуждения, от того, что наконец оказалась в месте, которое будто ждало её.
Она думала о Тимофее. О дневнике учителя, который он нашёл.
О «месте, где руны говорят».
О том, что легенды не возникают из пустоты.
И о том, что реконструкторы – живые, шумные – а всё равно чего‑то боятся.
Когда она поднялась по ступенькам, в окне дома Марии Степановны горел тёплый свет. Дом выглядел как убежище, но Ольга чувствовала: за его стенами – не защита, а затишье. Перед чем‑то…
Мария встретила её коротким кивком.
– Погуляли? – спросила она.
– Да, – ответила Ольга. – Интересно у вас тут.
Мария посмотрела чуть дольше, чем требовалось.
– Тут всегда интересно. Особенно тем, кто ищет.
Ольга не стала уточнять, что она имела в виду.
В своей комнате она зажгла настольную лампу, открыла лэптоп и создала папку «Полевой дневник». Руки слегка волнительно дрожали – от возбуждения и переполненности дня.
Пальцы плясали по клавиатуре, стараясь угнаться за мыслью, которая убегала вперёд.