–
… проснулась от глубокого вдоха, будто только вынырнула из ледяной воды. Сердце колотилось. Комната была тёмной, но сон стоял перед глазами, как живая сцена.
Она боялась признаться себе, что часть её хотела верить этому сну. И эта же часть пугала её сильнее всего.
Телефон мигнул уведомлением. Ольга взяла его – и замерла.
«Уважаемая Ольга Сергеевна, приглашаем вас принять участие в реконструкции…»
Она перечитала письмо ещё раз. И почувствовала, как внутри что‑то звякнуло колокольчиком – тихо, но окончательно.
Утро было серым. Ольга стояла у плиты, наливая себе кофе. Руки дрожали – от недосыпа или от решения, которое уже созрело.
Борис вышел на кухню. Он выглядел помятым, будто почти не спал.
– Как ты спала? – сказал он, пытаясь быть заботливым.
– Мне приснился сон, – ответила она, – в варяжской атмосфере.
– После вчерашнего – неудивительно.
– Со мной говорили на древнескандинавском.
Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло беспокойство – настоящее, человеческое.
– Оля… – он подошёл ближе, осторожно коснувшись её плеча. – Ты читаешь этот язык каждый день. Мозг иногда делает странные вещи, когда мы переутомлены. Я не хочу, чтобы ты себя загнала.
– Нет. Это было не так.
– Я волнуюсь за тебя. Ты стала другой. Я боюсь, что однажды ты уйдёшь туда, где мне нет места.
Она посмотрела на его руку – тёплую, знакомую – и почувствовала, как внутри поднимается волна вины. Но под ней – что‑то ещё. Зов.
– Мне пришло письмо, – сказала она. – Приглашение на север. В городок Руньга.
– Руньга… ну да, звучит громко. Прямо как будто там каждый второй – потомок конунга, – с сарказмом ответил Борис.
– Название может быть древним. Иногда топонимы сохраняют следы…
– Следы чего? Рун? – усмехнулся он. – Оля, в Карелии и Староладожье половина деревень звучат так, будто там руны под каждым камнем. Это не делает их варяжскими поселениями.
– У них большой клуб и музей, – попыталась оправдаться Ольга.
– Поверь мне, – покачал головой Борис, – ты собираешься в глухую Руньгу, где от варягов – только слово «руна» в названии. И всё.
Ольга молчала, покусывая губу. Потом, чуть дерзко сказала:
– Ты не понимаешь…
– Я понимаю одно, – перебил он. – Официальная наука о Руньге не знает ничего. Ноль. Пустота.
– Почему бы мне не проверить? Может, я буду первооткрывателем, – она гордо вскинула голову.