Их различия, однако, не мешали им находить общий язык. Напротив, они дополняли друг друга, создавая уникальный тандем. Там, где Дмитрий мог найти нестандартное, порой даже рискованное решение, Сашка обеспечивал надежность и основательность, проверяя каждый шаг на прочность.
В их совместной работе, где требовалась не только острота ума, но и железная воля, они были непобедимы. Дмитрий мог разрядить напряженную обстановку шуткой, а Сашка – одним своим присутствием вселить уверенность в успех. Их дружба, зародившаяся в суровых условиях «лесной школы», была построена на взаимном уважении и понимании. Они видели друг в друге не соперников, а партнеров, каждый из которых обладал уникальными качествами, необходимыми для достижения общей цели.
Дмитрий ценил в Сашке его непоколебимую верность идеалам и готовность идти до конца, даже когда все остальные готовы были сдаться. Сашка же, в свою очередь, восхищался способностью Дмитрия находить свет даже в самой кромешной тьме, его умением сохранять человечность в самых бесчеловечных условиях.
Их пути, хоть и шли параллельно, но всегда отражали разные способы достижения успеха. Оба они, каждый по-своему, служили Родине с полной отдачей, руководствуясь внутренним компасом чести и долга. Вот и сейчас Сашка жил настоящим, с болью смотря на свою страну.
– Друзья мои, ещё задолго до девяносто первого года они упустили страну. Тогда уже в Советском Союзе сложилась крайне напряженная внутриполитическая обстановка. Эти реформы, начатые в рамках перестройки, привели к глубоким экономическим, социальным и межнациональным кризисам. Изменения кардинально повлияли на мировоззрение миллионов наших людей, которые еще недавно воспринимали себя как единое целое – советский народ. КГБ, включая нашу внешнюю разведку, был осведомлен о надвигающихся переменах. Мы все неоднократно предупреждали руководство страны о возможных потрясениях, однако эти сигналы либо игнорировались, либо намеренно не принимались во внимание. Я провел анализ событий, развернувшихся в Москве во второй половине девяносто первого года, и сделал вывод о спланированном процессе демонтажа Советского Союза, – сурово говорил Сашка.
– Это мы тоже уже поняли, друг. Вопрос: что теперь делать нам? На Западе все эти годы с удовлетворением наблюдают за идущими геополитическими сдвигами, связанными с распадом советской сверхдержавы. Они кипятком ссут от радости. Мы сейчас должны подумать, что делать нам, тем, кто попал в сложнейшее положение, кто посвятил свою жизнь служению государственным интересам Союза, и в особенности тем, кто работает «в поле». То есть мы в данный момент должны подумать о себе, – уверенно ответил Дима. – Это мы оказались за бортом! Это мы теперь, как говно в проруби!
Обычно Дима находился всегда в хорошем настроении духа, но сейчас он был крайне зол и, казалось, даже растерян.
– Да, Димка, просрали они страну. Еще в августе 91-го делали попытку стабилизировать ситуацию и ввели режим чрезвычайного положения, но это изначально было обречено на провал. У них в высшем политическом руководстве не было единства в понимании всех последствий грядущей катастрофы. Тогда не нашлось настоящего лидера, способного вывести страну из глубочайшего политического кризиса. Это ж надо докатиться до такого, чтобы принятие решений по нашей стране сместилось из Кремля в… Тьфу, противно даже говорить – в посольство США в Москве! – возмущался Сашка, практически уже плюясь от гнева.
– А все дальнейшее происходило по уже заранее согласованному с заокеанскими консультантами сценарию. Я понял, что мы попали ногами в жир и дома, и на работе, когда под радостные визги толпы с пьедестала на Лубянке снесли памятник Дзержинскому. В королевстве все СМИ освещали это событие и радовались, – тихо констатировал факт Дима.
– Да, это освещалось во всех мировых СМИ, – сказала я. – Еще бы! В СССР произошла революция, их мать за ногу! Сердце тогда кровью обливалось. Вообще не понимала, что будет дальше.
– Вот и позволили США стать единоличным хозяином в мире, – закончил Сашка. – Я уж не знаю, предали или нет, но точно тупо просрали свою страну.