О людях, которые испытают страх от вида яиц, Лика думала, пока шла с процедур в корпус пограничных состояний. Процедуры делали в женском отделении. Там безусловно больных мыли за решетками и щупали у них во рту: точно ли сглотнули таблетку. Условно здоровых в палате "пограничников" кроме Лики было двое. Студентка, которая, так сильно хотела замуж, что стало путать день с ночью, даже из этого отделения сбегала на свидания, ища счастья на сайтах знакомств, и женщина за 30. Эта бесцветная почти сливалась с окружающей убогостью депрессию описывала так: дочка подходит, зовет играть, а я лежу и не хочу вставать. Женщине выписали красные таблетки, они должны были примерить ее с разводом. И с тем, что с бывшим мужем они останутся в одной квартире. После нескольких дней лечения утром она помыла голову. Так Лика поняла, почему с депрессией дают инвалидность. Утром полагались таблетки, днем ставили капельницы. Реланиум.
Действие реланиума Лика описывала так: это когда ты бежишь с первого этажа на третий по крутым ступенькам, потому что забыла кофту в палате и хочется еще раз забыть, вернуться, снова бежать. Лекарство выпустило ее на лестничную площадку. Она стояла и смотрела вниз. Желающая выйти замуж студентка и травленная депрессией не могли понять этого удовольствия стоять на открытой площадке и смотреть вниз. Лика наслаждалась.
Капельниц полагалось всего 10, дальше синдром отмены. Препарат такой силы, что меняет голос и дает оглушающее счастье. Ты лежишь в отделении психбольницы (хорошо, хорошо, соблюдаем корректность, в отделении психоневрологического диспансера). Лежишь на панцирной кровати. И неприлично счастлив. На девятый раз счастье притупилось. Днем в палату санитарка привела электрика. Он ловко взобрался на стремянку, вкрутил лапочку и перешагнул на обрыв подоконника, крашенного масляной краской, скользкий даже на вид.
Лика привычно завыла внутри себя: не могу. Высоко. Выговорила вслух. Медсестра профессионально утешила: электрик получил допуск к высотным работам. Не утешило. Какой допуск, если вся высота – стремянка.
ЛИВНИ ЗЕЛЕНЫХ ЯБЛОК
В снах Лики шли дожди из зеленых яблок, во время медитаций она видела бабушкины пионы, где в пальцах мякоть, желтые плотные семена так и просились на язык.
"Сейчас бы из семян сделали выжимку с приставкой "эко". Но таким "эко" было все мое детство. Пионы были белые. Я не знала еще названия этих цветов. Бабушка посадила под окнами зала, в палисаднике деревянного дома с синими ставнями. Рамы окон были занозистыми, но синий вот этот до полоумной жажды хотелось повторить на своей уже кухне, во время первого самостоятельного ремонта. Не повторила. Пока. Только две синие вазы купила. И бабушкина конфетница тоже из синего стекла. Но оно темнее, чем ставни. Синее, как осенние лужи",– рассказывает Злыдня врачу.
Таких луж нет на асфальте. Но в переулке ее детства была земля.
"Много. Даже червей с отцом подкапывали перед рыбалкой. Розовых. До сих пор не боюсь. К червякам, гусеницам и бабочкам равнодушна абсолютно. К тараканам тоже",– мгновенно переключается Злыдня. Она готова говорить часами. Врач-дирижёр решает напомнить о себе.
В детстве было много земли. На дороге, клумбах, грядках. Желтая куча песка, паутина на черемухе. Много воды. А лестниц, ступенек? Мало. Крыльцо ступени четыре. Все пологие и запомнились теплыми эти деревянные ступени. На перилах цветным пеплом осыпалась краска. По ступеням спускалась за счастьем, утром летом к протянутому ковшику с уже намытой вишней. Непременно старалась выплюнуть косточку на тонкие листья сирени в палисадник. И поднималась за счастьем. Выдохнуть не успеваешь, как бежишь на песню мультфильма. С крыльца спускались в гости, отец чистил зимой снег лопатой. Наблюдала с крыльца.
Страх поступка, связанного с движением, возник один раз: на горке страшно ступить на наледь. Это уже после развода родителей, лет в 11, дядя снимал. С улыбкой боялась еще. Фото осталось этого нешага с горки вниз. Сознательно боялась прыгнуть с выступа клена на пародию тарзанки. Прыгнула аргументом на тезис-насмешку. Радости полета не было. Обратным ходом тарзанка шаркнула об дерево. Худая спина запомнила эту встречу с корой клена. Лика была впечатлительной, Злыдня стала злопамятной, лелеяла эту дошкольную еще обиду на насмешку.