Большеглазая старшая сестра позвонила через полгода после отцовской смерти. Назвала девичью фамилию и попросила "все убрать в квартире". Наследовали на четверых. Наследство после себя отец оставил небольшое, но выразительное. Бутылка возле кресла, сгоревшая яичница на сковородке в кухне, неоплаченные коммунальные счета. Злыдня сгребала мусор, стараясь не глядеть, чтобы не запомнить. А Лика думала, что можно взять на память. Нашла медицинское заключение, буквально за неделю до смерти отца выписали из больницы. Бумага сомнений не оставила – в результате мальчик с пухлыми коленками практически повторил судьбу своего "бати". Рядом лежали складные "кусачки" для ногтей, отец носил на связке ключей, Лика забрала на память.
Больше всего в своем новом жилье Злыдня не любила зеркальный шкаф прошлой хозяйки. Вот и сейчас проснулась, и уткнулась в отражение. Тени по утрам не маячили, но вспоминались сны. Главный ночной кошмар – отца едят крысы. От этого миража помогала только "Отче наш", единственная молитва, которую знает. Ее всегда читала бабушка, заканчивая так: "Дай здоровья моей внучке".
Здоровье. Психиатры и психотерапевты твердили: "С вашими показателями работы мозга можно летать в космос". А Злыдня застревала. Шла на интеллектуальные игры (мода на эту забаву дошла и до маленького провинциального городка) и застревала на ступеньках. Последний раз охранники в кафе смотрели как на взбесившегося в клетке льва. Вроде ничего опасного сделать не может и в инструкциях про это нет, но кто знает…
Злыдня им потом сказала: "Я стала вашим главным развлечением за сегодняшний вечер?" Ушла, а между лопатками застряло чужое недоумение. Дома была истерика. Шкаф ловил в отражениях мокрое лицо. В хорошем настроении Лика разыгрывала в зеркалах пантомимы руками.
Накрывать стало раз в два года. Ложилась в два ночи, просыпалась в 4-5 утра от собственного крика. В любой тени мерещились мертвые ноги, а на кровати – грязь. Однажды утром – за месяц до 32 Дня Рождения – поняла: безумие живет в черепной коробке и главное его оттуда не выпускать. Под эту мысль за окном запели птицы. На утро в городе положили очередной участок плитки, по привычке вычертила обходной маршрут.
Злыдня затеяла ремонт, сняла старые обои рыжие, поклеила новые серые, издали стены выглядели просто оштукатуренными. Так было спокойнее.
*** Кот на лестничной клетке просыпался не раньше 9 утра. С семи до восьми дремал щурясь, вплетая в обрывки снов шаги всех жильцов девятиэтажки. Сквозь сон провожал мокрые, как ее тряпка, шаги уборщицы, торопливый стук женских каблуков, морщил спросонья нос на слишком резкие духи. Хорошо спалось, привычно. Пока не появилась новенькая.
"Господи, ну кто так ходит?",– проворчал кот, впервые увидев это. Новенькая шла вверх по лестнице вдоль стены (слепая, что ли, руками шарит, а перила в другой стороне). Кот в тот первый раз даже спрыгнул с подоконника.
От рамы тянет, куда только управляющая компания смотрит, ослабла резинка. Легкий сквозняк долетел до Злыдни в той паузе, когда страх слегка отпустил. Вынырнув из архитектурной зацикленности (привычная цепочка: слишком гладкая плитка- четвертый этаж-узкие ступени, низковатые перила), она даже заметила кота.
В какой-то момент резко понять, что оказывается, очень любишь свой полированный коричневый шкаф, доставшийся от прошлой хозяйки квартиры. Очень его любишь и очень хочешь дожить рядом с ним до глубокой старости. И увидеть, как обои в квартире изрисует ребенок.
Во сне отец пришел в черном пиджаке, она даже почувствовала прикосновение его щеки, гладкой выбритой. И пиджак тот вспомнила. Папа был очень веселым. Однажды пришел в этом пиджаке (сразу после развода практически). Достал из кармана две гелиевые ручки: синюю и зеленую. Лика потом очень их берегла.
Люди бояться так многого, что это трудно охватить умом. Боятся понятного и противного- змей, крыс, пауков и тараканов. Понятного и сложноустроенного- самолетов, поездов, лент эскалаторов и томографов. Высоты, глубины, укуса пчел, стрекоз, стоматологов, крови. Фобии бывают совсем абсурдные: страх белого цвета, снега, яиц, клоунов, дырочек на кожаных туфлях, воздушных шаров. Есть боязнь потерять сознание в общественном месте.