Дверь на мостик распахнулась, и ввалился старший инженер-механик Василий Козлов. Он потирал плечо, выражало боль и недоумение.
– Капитан! В четвертом секторе… бардак! Полки повылетали, оборудование поотрывалось от креплений, как игрушечное! Полотсека – синяки и шишки! Но корпус…– Козлов потряс кулаком в сторону стен. – цел! Как скала! Там вмятина – да, с ладонь глубиной, но не пробоина! И это… от пылинки?! – Он посмотрел на Волкова, потом на Соколову, ища рациональное объяснение. – Что за дьявольщина? Щиты даже не сработали! Они же на такие удары не рассчитаны! Они для энергии, для излучения, а не для… для кирпичей из ваты!
– Дьявольщина, Василий Федорович, фундаментальная дьявольщина, – мрачно подтвердил Волков. – Доктор Соколова права. Мы – глыба в мире надувных шаров. Шары легкие, но, если их много, и они летят… они могут снести глыбу с пути. Или завалить. Наши щиты не понимают этого удара. Они ждут энергии, частиц высокой энергии, а не… инерции массы.
Козлов почесал затылок. – Рост? Вселенная? Ладно! Физики, голову ломайте! Сейчас вопрос: как лететь? Двигатели целы. Но если каждая пылинка – это удар тарана… На полной тяге – риск нарваться на «подушку» и сбиться с курса или вращение поймать. А медленно… Он махнул рукой.
–Далеко не уйдем. И сенсоры – они не видят угрозы вовремя! Для них это пыль – фон, слишком низкая плотность. А для нас – невидимые тараны!
– Касандр говорил: «Последние станут первыми», – задумчиво произнесла Соколова, глядя на схему корабля с отметкой вмятины. «И «Почините забор»… Василий Федорович, вы проверяли крепления. Это… забор?
– Еще какой! Всё, что не прикручено, оторвалось! – фыркнул Козлов.
– Но заварить вмятину – дело времени. Беда не в этом! Беда в том, что следующий удар может прийти куда угодно!
– Нет, – Елена подняла голову, в ее глазах вспыхнула догадка. –«Забор»… это не корпус. Это защита. Но не от пробоины – от толчка. От инерции. Касандр кричал о потере синхронизации. Нам нужно… стабилизироваться. Создать поле, которое гасило бы эту чудовищную относительную инерцию! Поле инерционного демпфирования нового типа! Или… найти способ снова «расти»!
– Поле? – переспросил Волков. – Какое? На какой энергии? Основные двигатели на пределе для маневров!
– Энергия… – Соколова закусила губу. – Касандр бормотал про «веселый смех» и «кто знает, тот понял» … Бессмыслица? Или… подсказка? Она резко повернулась к Козлову.
– Василий Федорович, что у нас самое «веселое»? Что трясется, гремит, энергии требует много, а толку от него сейчас – ноль?
Козлов нахмурился, потом хлопнул себя по лбу.
– Подпространственный узел! Тот, что волной скособочило! Он же как бешеный! Мы его еле усмирили, но он фонит, вибрирует, энергию пожирает зря! Веселье, да. Только от него одни проблемы!
– Именно! Он – источник хаотических колебаний. Флуктуаций. А Касандр намекал на «энергию рождения или смерти» … фундаментальную энергию нестабильности. Василий Федорович, можно ли перенаправить эту… трясучку? Не для прыжка. А для генерации контр-поля? Хаотического, но способного компенсировать инерционные удары? Как амортизатор, работающий против толчка?
Козлов замер, его мозг лихорадочно прорабатывал схему.
– Теоретически… – он потер подбородок. – Через резонаторы старых инерционных компенсаторов… Но это ж колдовство! И где гарантия, что он не разболтается еще сильнее и не разнесет отсек?
– Гарантий нет, – честно сказала Соколова. – Но это единственный «веселый» источник энергии, который у нас есть. И единственная нитка от Кассандра. «Кто знает, тот понял». Мы поняли? Рискнем. Иначе…– Она кивнула в сторону схемы с вмятиной. – Следующая «подушка» может сломать нам хребет, даже не пробив броню.
Волков молчал. Тишину нарушал гул двигателей и прерывистое дыхание Козлова. Потом капитан кивнул. Твердо.
– Делайте, Василий Федорович. Доктор Соколова – ваши расчеты. Петров – обеспечьте ресурсы и безопасность работ. Остальным – минимум движения. Летим медленно, по возможности облизывая пылевые облака. Надежда теперь на нашего «веселого» пророка… и на ваше умение превращать хаос в порядок, механик. «Почините забор». Забор от толчков.