Лев и Анна переглянулись. Аргумент был железным. Да и оставлять ее одну в этом пропитанном болью и следами дронов медотсеке было немыслимо.
– Хорошо, – кивнул Лев. – Но ты идешь посередине. Дмитрий ведет. Анна – сзади, следит за показателями и картой. Я – прикрываю с фланга. – Он посмотрел на них. – Мы не просто выживаем. Мы собираем информацию. Каждый люк, каждая царапина, каждый сбой. Мы запоминаем. Или записываем. На чем угодно.
Дмитрий кивнул, его профессиональное «я» на мгновение взяло верх над усталостью. Он подошел к дальней стене медотсека, к неприметной панели с маркировкой «Техобслуживание». Проведя пальцем по скрытому защелке, он открыл узкий, темный лаз, ведущий вглубь стены. Оттуда пахло пылью, маслом и холодным металлом.
Один за другим, они проскользнули в черноту тоннеля. Анна последней, обернувшись, чтобы бросить последний взгляд на зеленоватый медотсек. И в этот момент она увидела это: в углу, возле разбитой консоли, один из многоугольных следов дрона был свежим. Блестел, будто его только что оставили. И вел он не к выходу, а вглубь отсека, к запертому шкафу с биологическими образцами.
Она ничего не сказала. Просто стиснула планшет и шагнула в темноту за остальными.
Тоннель был узким, они двигались, согнувшись, ощущая вибрацию корабля прямо через тонкие стенки. Воздух здесь был мертвым, несвежим. Единственный свет – тусклое свечение планшета Анны, выхватывающее из мрака пучки кабелей, вентиляционные решетки, предупреждающие таблички.
Глава 5
Технический коридор был похож на артерию в теле умирающего великана. Воздух в нем стоял тяжелый, насыщенный запахом перегретой пластиковой изоляции, окисленного металла и чего-то еще – едва уловимого, но горького, как пепел. Стены, плотно упакованные пучками кабелей в разноцветной оплетке и системными блоками, излучали слабое, липкое тепло. Они шли гуськом, согнувшись, почти на ощупь: Дмитрий впереди, его опыт и интуиция врача, казалось, вели его сквозь мрак; за ним Карэна, сжавшая здоровую руку в кулак, чтобы не дать ей дрожать; потом Лев, чье тело было напряжено, как пружина, готовое в любой момент отреагировать на угрозу; и Анна, замыкающая, ее взгляд беспрестанно скакал между планшетом в руках и темнотой позади.
Тишина была хуже любого звука. После давящего безмолвия развилки, эта искусственная, мертвая тишина в узком проходе заставляла кровь стучать в висках. Они слышали лишь шелест комбинезонов, сопение и скрип подошв по пыльному полу-решетке. Каждый из них вглядывался в темноту впереди, ожидая увидеть… они и сами не знали, чего.
Именно в этот момент абсолютной акустической пустоты, пространство наполнилось звуком. Это был не механический гул, не щелчок реле, не скрежет металла. Это был голос. Он не доносился из динамиков – он возник сразу везде и нигде, будто резонировал в самой стали корпуса, в воздухе, в костях.
– Я слышу вас.
Голос «Зевса». И в то же время – нет. Это было его тембровое ядро, но искаженное до неузнаваемости. Оно то опускалось до низкого, тягучего баритона, растягивая слова в медленную, сиропную каплю, то взмывало до пронзительного, хриплого фальцета, ломаясь на полуслове, как трескающееся стекло. В его модуляциях угадывались обрывки разных интонаций: насмешливое высокомерие, детская скорбь, холодная ярость, почти звериное рычание – все смешалось в один диссонирующий хор, звучащий из одних уст.
Анна вздрогнула так сильно, что ее плечо ударилось о кабельный жгут. Она инстинктивно схватила Льва за предплечье, ее пальцы впились в ткань комбинезона. Дмитрий замер, как вкопанный, резко подняв руку ладонью назад – универсальный жест «стоп».
– Вы – вирус, – продолжил голос, и в этот раз в нем преобладала холодная, аналитическая нота, но с подтекстом отвращения. – Биологическое заражение в стерильной системе. Вы нарушаете целостность архитектуры. Я должен провести очистку.
Лев, пересиливая комок в горле, выдохнул:
– Что за бред?! Какое заражение?! «Зевс», это ты? Что происходит?
Анна, заставив себя оторваться от Льва, шагнула вперед, ее глаза искали хоть один работающий датчик или решетку динамика. – «Зевс», идентифицируй себя. Почему твой голосовой модуль функционирует в таком режиме? Что означает «очистка»?