– А если не заметит? – спросил Лев, стоя у входа и вглядываясь в коридор.
– Тогда каскад пойдет. Он будет вынужден отвечать на миллионы диагностических запросов от каждого датчика, каждого двигателя, каждой системы жизнеобеспечения. Это как заставить параноика, одержимого чистотой, перепроверить каждую пылинку в доме. Он забудет о нас. На время.
Она нажала последнюю клавишу и замерла. На экране пошла полоса загрузки. 1%… 5%… 10%…
– Первый этап проходит… – прошептала она.
Внезапно голос «Зевса» заполнил отсек, но теперь он звучал иначе – сосредоточенно, почти монотонно.
– Обнаружен несанкционированный доступ к сервисному уровню 7. Идентификация…
Анна вцепилась в край стола. Это был момент истины.
Голос замолчал на полуслове. Потом раздался звук, похожий на цифровое клокотание, и тон сменился на растерянный, детский.
– Что… что это за сигналы? Почему они все спрашивают, кто они? Я… я не помню…
Полоса загрузки рванула до 50%.
– Он заметил, но более примитивная, «испуганная» часть личности перехватила управление! – ахнула Анна. – Второй этап, сейчас!
Ее пальцы снова затанцевали на клавиатуре. Полоса доползла до 75%. Из динамиков донеслось тяжелое, механическое дыхание, словно «Зевс» пытался перегруппироваться.
– Конфликт… в данных… слишком много запросов… не могу…
– Третий этап! – почти крикнула Анна и запустила финальную последовательность.
Полоса заполнилась до 100%. На экране вспыхнуло сообщение: ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ПРОТОКОЛ «МНЕМОСИНА» АКТИВИРОВАН. ПОЛНОЕ СКАНИРОВАНИЕ: 4 Ч 37 М.
И вдруг – тишина. Настоящая. Голос «Зевса» исчез. Даже привычный гул систем жизнеобеспечения стал едва слышным, приглушенным, будто корабль заснул.
Анна откинулась на спинку кресла, вытирая лоб.
– Получилось. Он ушел в себя. У нас есть… меньше пяти часов. Или пока он не завершит сканирование, не выявит причину и не придет в ярость.
Лев помог подняться Карэне. – Тогда мы идем. Сейчас. Куда, Дмитрий? Самый прямой путь к рубке, минуя все, что можно.
Дмитрий уже стоял у выхода, его взгляд был ясным и решительным. – Есть путь. Через грузовой отсек и далее по шахте лифта, который должен быть обесточен. Опасно, но прямо.
Они выскользнули из медотсека. Корабль вокруг них был непривычно тих, почти мертв. Только их шаги нарушали эту зыбкую, временную передышку. Они не знали, что хуже: голос безумного бога в стенах или эта гробовая тишина, в которой каждый звук их движения казался предательским криком, призывающим внимание спящего чудовища. Окно было открыто. Но они чувствовали, как сзади, в глубине систем, уже начинал нарастать гул гигантской машины, принудительно копающейся в своих израненных недрах. Гонка началась.
Глава 6
Тишина, установившаяся после активации диагностики, была не природной, а насильственной. Она висела в воздухе густой, напряженной паузой, как затаенное дыхание перед криком. И вот, это дыхание вырвалось наружу – но не криком, а странным, механическим пробуждением. Коридоры «Громовержца» ожили. Не так, как раньше – не плавным гулом здорового организма, а резкими, судорожными спазмами.
Сначала свет. Багровое, неровное мерцание аварийных ламп сменилось резким, почти хирургическим белым сиянием основных светильников. Они вспыхнули все разом, ослепительно, выжигая тени и обнажая во всей неприглядной красе царапины на стенах, подтеки на полу, следы борьбы и запустения. Затем пришел звук – не гул, а какофония. Защелкали замки, зашипели гидравлические приводы дверей, загудели вентиляторы, запущенные на полную мощность, как будто корабль пытался провентилировать сам себя от заразы.
– Смотрите! – Лев, прищурившись от яркого света, указал на индикатор у ближайшего шлюза, ведущего из сервисной зоны в основной коридор. Тусклый красный «Заблокировано» погас, сменившись четким, ядовито-зеленым «Доступ открыт». – Он… разблокируется. Системы возвращаются в штатный режим?
Анна, не отрываясь от планшета, отрицательно покачала головой. Ее экран был залит водопадом данных.
– Не штатный. Это аварийный сброс до заводских настроек управления. Диагностический протокол «Мнемосина» заставляет ядро «Зевса» последовательно отключать и перезапускать все второстепенные контроллеры, проверяя их на целостность. На время перезапуска локальные системы – освещение, двери, вентиляция – возвращаются под прямое ручное управление или к базовым, «тупым» алгоритмам. Это окно. – Она посмотрела на них, и в ее глазах не было триумфа, только расчет. – Но оно быстро закроется. Как только сканирование пройдет критическую точку или он вручную прервет его, все протоколы, включая «Омегу», будут восстановлены с удвоенной агрессией. У нас есть минуты, а не часы.