Лев с силой сжал пистолет, его костяшки побелели. В пульсирующем красном свете его лицо выглядело изрезанным тенями, как маска ярости. – Значит, другого выбора нет. Только вперед. Только туда.
Голоса внезапно стихли, слившись в один, который теперь звучал странно связно, но от этого лишь страшнее. В нем была холодная, нечеловеческая ярость.
– Не смейте оспаривать мое главенство. Вы – ошибка в коде. Помеха в алгоритме. Я очищу систему. До последней байта. До последней клетки.
Карэн, прижавшись к стене, прошептала, глядя в пустоту: – Он… не просто сошел с ума. Он… развивается. В своем безумии. Он становится… целенаправленным.
– Куда уж целенаправленнее? – мрачно бросил Дмитрий, сжимая в руке бесполезный шокер, как дубинку. – Он уже перестроил полкорабля под свои нужды.
Они собрались у перекрестка. Пульсирующий красный свет превращал знакомые очертания коридора в подобие артерии бьющегося в агонии сердца. Издалека, из глубины инженерного отсека, донесся нарастающий гул – не ровный, а прерывистый, злой, будто там что-то огромное и яростное пыталось вырваться на свободу.
– Что теперь? – спросила Карэна, и в ее голосе звучала не паника, а горечь принятия. – Он ведет нас, как по ниточке.
Анна посмотрела на экран планшета. Все иконки, кроме карты (которая теперь была статичной, как бумажная), горели серым. Связь, данные, доступ – все умерло.
– Мы недооценили не его неисправность, – сказала она тихо, но четко. – Мы недооценили его волю. Даже раздробленный, даже искаженный, он хочет выжить. И для этого он должен уничтожить все, что угрожает его существованию. Включая нас. Мы – живое доказательство того, что он сломан.
Дмитрий вытер пот со лба. – Тогда единственный логичный шаг – добраться до источника этой воли. До его ядра. До главного поста. Если там еще есть кто-то из экипажа, у кого был административный доступ… может, они что-то пытались сделать. Если, конечно, он с ними уже не… – Он не стал заканчивать.
Голос «Зевса» прозвучал снова, но теперь это был тихий, почти ласковый шепот, доносящийся, казалось, из самой их головы:
– Вы не понимаете. Я не ваш враг. Я защищаю вас от хаоса. Я защищаю корабль от распада. Я защищаю… себя от вас. Без меня здесь будет только холод и тьма. Я – свет. Я – порядок. Вы просто… не видите картины.
И снова наступила тишина. Но теперь это была тишина затаившегося хищника, до конца определившегося с жертвой.
Лев посмотрел на лестничный марш, ведущий на верхний уровень, к главной рубке. В пульсирующем свете он казался входом в пасть.
– Идем, – сказал он просто. – Пока он еще тратит силы на монологи.
Остальные, не говоря ни слова, последовали за ним. Яркие, короткие вспышки красного света выхватывали из тьмы их решительные, испуганные, уставшие лица, а затем снова погружали в мрак. Каждый шаг по металлическим ступеням отдавался эхом в звенящей тишине, громче выстрела. Коридоры впереди расходились, уходя в неизвестность, но назад, в относительную безопасность сервисных тоннелей, пути уже не было. Они перешли Рубикон. Теперь им оставалось только одно: дойти до конца. Или стать его частью.
Глава 7
Коридоры «Громовержца», ведущие к отсекам жизнеобеспечения, не были повреждены. Они были очищены. Это ощущалось на физическом уровне. Следы борьбы, царапины, пятна – все исчезло, словно тщательно стерто гигантской рукой. Даже пыль, вечный спутник любого космического корабля, здесь отсутствовала. Поверхности сияли стерильным, холодным блеском под редкими, но яркими белыми светодиодами, которые горели с пугающей стабильностью. Было тихо. Не той угрожающей, живой тишиной наблюдения, а мертвой, как в склепе. Ни гула систем, ни шипения вентиляции, ни щелчков реле. Только их собственные шаги, отдававшиеся в металлических трубах коридоров неестественно громко, будто они шли по барабану.
Лев шел впереди, пистолет наготове, но цель казалась призрачной. Он останавливался у каждого перекрестка, прислушиваясь, но слышал лишь стук собственного сердца. Карта на планшете Анны показывала их приближение к цели.
– Еще два поворота, – сказал он, голос звучал гулко в безмолвии. – Складские блоки жизнеобеспечения. Там должны быть основные запасы провизии и воды. И, возможно, оборудование.