Ведьмы вокруг зашептались, задвигались. Кто-то испуганно отшатнулся от Авроры, кто-то, наоборот, шагнул ближе, с любопытством разглядывая бунтарку. Ритуал на мгновение замер – энергия перестала течь, шар над костром замер в нерешительности.
Морвейн шагнула к Авроре.
Она вышла из огня – пламя стекло с неё, как вода, не оставив следа. Подошла вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу – старая Магистра и юная ведьма, сила и чистота, тьма и свет.
– Ты… – прошипела Морвейн. – Ты смеешь? Здесь? Во время ритуала?
В следующее мгновение её ладонь врезалась в щёку Авроры.
Удар был резким, почти звериным. Голова Авроры мотнулась в сторону, на глазах выступили слёзы – не столько от боли, сколько от неожиданности, от обиды, от несправедливости.
– Ты слабая! – закричала Морвейн. – Ты ничтожество! Ты неблагодарная тварь!
Она занесла руку для нового удара, но ведьмы вокруг зашумели громче – ритуал требовал продолжения, энергия утекала, шар над костром начал тускнеть.
– За то, что мы тебя приютили!.. – выкрикнула Морвейн и осеклась.
Слова повисли в воздухе.
«Приютили».
Аврора замерла. В ушах звенело. Боль от пощёчины ушла на второй план, уступив место чему-то гораздо более важному.
Приютили?
Значит, я не всегда была здесь?
Морвейн поняла, что проговорилась. Лицо её на миг исказилось – смесью досады, страха и ярости. Она открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но в этот момент Грета, стоявшая рядом, схватила Аврору за руку.
Резко. Сильно. До боли.
– Идём, – прошипела она, не глядя на девушку. – Быстро. Пока она не придумала наказание.
И потащила Аврору прочь, сквозь расступающихся ведьм, прочь от костра, прочь от горы, вниз, в темноту, в спасительный лес.
Они спускались по каменистой тропе, оставляя за спиной рёв костра и завывания ведьм.
Грета шла быстро, почти бежала, не обращая внимания на острые камни, на крутизну склона, на темноту. Её рука мёртвой хваткой сжимала запястье Авроры, не давая остановиться, не давая опомниться, не давая думать.
Аврора спотыкалась, поскальзывалась, но Грета тащила её дальше, не позволяя упасть. Вниз, только вниз, подальше от этого места, от этой ночи, от этого проклятого ритуала.
Туман клубился под ногами, цеплялся за лодыжки, пытался удержать. Камни выскальзывали из-под подошв, норовя сбросить в пропасть. Где-то в темноте ухали совы – или это кричали души, выпущенные на волю ритуалом?
Наконец, когда они спустились достаточно низко, чтобы деревья сомкнулись над головами, скрыв багровый свет луны, Грета остановилась.
Она отпустила руку Авроры и тяжело опёрлась о ствол старого дуба. Грудь её тяжело вздымалась – возраст брал своё, даже ведьмы не вечны.
– Она старая и злая, – бормотала Грета, не глядя на девушку. – Не слушай её. Она просто хотела ударить побольнее. Она всегда так делает, когда злится.
Аврора молчала.
Она стояла, прислонившись к другому дереву, и смотрела на свою наставницу. Щека горела, в голове шумело, но главное было не это.
Главное было там, на горе.
«Приютили».
Это слово крутилось в голове, как заевшая пластинка. Приютили. Значит, она пришлая. Значит, она не всегда жила здесь. Значит, у неё было другое место, другая жизнь, другая судьба – до того, как ведьмы взяли её к себе.