Он оставил на виртуальной карте отметку, где была его капсула, сейчас ему была важна любая информация.
Медленно бредя в сторону второй капсулы под раскалённым солнцем в хоть и поврежденном, но защитном скафандре, Эрик изучал доступную ему информацию на планете.
Основной вывод, осевший в сознании словно осколок: он на Тахое. Электронная запись, сухая и бесстрастная, зафиксировала этот факт в недрах памяти планшета. Тахоя… Название отзывалось смутным, тревожным эхом, словно давно забытая мелодия, от которой остались лишь обрывки нот. Он пролистал записи снова и снова, пытаясь выудить хоть какую-то зацепку, нить, за которую можно было бы ухватиться, чтобы распутать клубок амнезии и недостатка информации.
И еще одна деталь, всплывшая из глубин цифровой бездны – его прибытие в спасательном модуле было продиктовано решением ИИ крейсера «Разящий». Крейсер… слово будоражило воображение, рисуя картины космических сражений, стальных гигантов, бороздящих просторы вселенной. Но почему «Разящий» принял такое решение? Почему он оказался в модуле для высадки, обреченный на эту дикую, чужую планету? Он же был членом основного экипажа. Ответ на этот вопрос словно утонул в черной дыре, оставив после себя лишь зияющую пустоту.
«Планета для проклятых» … Так шептали о Тахое дома, на его родной планете. Шепот, полный суеверий и страха, передаваемый из уст в уста, словно заразная болезнь. Истории о кошмарных мутациях, о существах, порожденных радиацией и безумием, о тех, кого посмела отвергнуть сама жизнь.
Мрачные слухи вились вокруг Тахои, словно саван, окутывая ее пеленой ужаса.
В портовых кабаках, где собирались контрабандисты и отбросы общества, рассказывали о караванах, исчезнувших без следа. Рассказывали о кораблях, нашедших свою гибель в магнитном поле планеты, о безумных криках, доносящихся из радиоэфира. Говорили, что воздух Тахои отравлен, вода разъедает плоть, а почва пропитана страданием.
Но самые жуткие слухи касались тех, кто выжил. Их называли "измененными" – изуродованные мутанты, утратившие человеческий облик, живущие в руинах древних городов, поклоняющиеся забытым богам. Говорили, они охотятся на путников, заманивая их в свои ловушки с помощью иллюзий и шепота. Их глаза, словно угольки, горят безумием, а их тела искажены до неузнаваемости.
Никто не знал наверняка, что там, в глубине этих проклятых земель, так как никто назад оттуда не возвращался, но одного было достаточно – Тахоя была местом, куда отправляли умирать и теперь он здесь.
Глава 4
Расстояние давалось очень тяжело, хорошо, что хоть рану на руке удалось перемотать бинтом и с помощью лекарств остановить кровотечение. Поврежденный глаз заплыл и Эрик мог видеть теперь только одним, но это были не самые главные проблемы.
Главное проблема была в очень жарком солнце, жар которого с большим трудом сдерживал скафандр тратя последние капли заряда и запасе кислорода, который быстро заканчивался.
Хорошо, что хоть это был не просто скафандр, а модель, совмещенная с легким экзоскелетом значительно усиливающая возможности человека. Этот костюм позволял перемещаться по поверхности планеты даже раненому.
И все же, несмотря на все преимущества экзоскелета, каждый шаг давался с трудом.
Каждый шаг отзывался острой болью в ноге, словно тысячи крошечных игл пронзали мышцы. Эрик стиснул зубы, стараясь не издать ни звука. Он знал, что любой лишний звук – это потеря драгоценной энергии. Энергии, которая была нужна ему, чтобы выжить.
Песок был повсюду, покрывая поверхность планеты, он проникал везде, забиваясь в сочленения экзоскелета, скрипя и хрустя при каждом движении. Это был мерзкий звук, который раздражал и отвлекал, напоминая о том, что он находится в чуждом и враждебном мире.
Эрик старался не думать о том, сколько еще ему предстоит пройти. Он сосредоточился на следующем шаге, потом на следующем, и так далее. Он представлял себе, как достигает цели, как входит в спасительную тень убежища, где его ждут медикаменты и отдых. Эта мысль была единственным, что поддерживало его в движении.
Ноги словно налились свинцом, а каждый вздох требовал все больше усилий. Эрик понимал, что он на пределе своих возможностей. Еще немного, и он просто рухнет на эту безжизненную землю, став ее частью.