Ярослав заулыбался и в шутку нажал на модуле небольшую кнопку активации. К удивлению, Яр, модуль активировался крепко присосался к руке и как будто её слегка уколол.
Модуль, словно живой, обхватил его предплечье, сливаясь с кожей. Он попытался его оторвать, но устройство держалось крепко, словно приклеенное. Вскоре покалывание переросло в легкое пульсирующее ощущение, и Яр почувствовал, как что-то внутри него меняется.
Ярослав открыл параметры игрока на виртуальной панели. Он ею уже пользовался и знал, что в ней можно увидеть запас своей жизненной энергии, а также различные наложенные эффекты. Ему это подсказала Аврора на быстром начальном брифинге, а он запомнил.
С запасом жизней энергии, происходило что-то странное при подключённом к нему модуле. У него было всего 10 единиц жизненной энергии, стартовый показатель для воина 1 уровня. Так вот этот показатель скакал, он становился равным то 9 единицам, то снова 10 единицам. Яр не понимал, что происходит, но модуль предназначенный для Техномага на нём почему-то работал, причем явно неправильно. По-хорошему, он ведь совсем не должен был включаться, но он почему-то включился.
Яр сосредоточился, пытаясь уловить хоть какую-то закономерность в этом хаотичном мельтешении цифр. Девять… Десять… Девять… Десять… Будто кто-то играет с его жизненной энергией, нагло забирая ее, а потом тут же возвращая.
Мысли вихрем проносились в голове. Почему модуль техномага вообще активировался? Ведь он воин, а не Техномаг! И почему эта утечка не оказывает никакого видимого эффекта? Обычно потеря единицы жизненной энергии ощущается, как легкая слабость, но сейчас Яр чувствовал себя вполне нормально.
Вдруг, его осенило. Возможно, модуль пытается адаптироваться. Пытается найти способ взаимодействовать с его телом, с его энергетической структурой. Ведь, по сути, он просто кусок передовой технологии, приспособленный для магии. Но магии-то нет! А есть только грубая жизненная сила воина.
Яр собрался с мыслями и стал рассуждать. «Мне достался модуль Техномага, который работает и на Воине, значит этот модуль не такой простой, как показалось на первый взгляд. Продавать его, наверное, пока не стоит, я лучше попробую поспрашивать про такие модули в поселении у торговца Техномага. Одно я знаю, точно показывать этот модуль никому нельзя, в этой игре наверняка много завистников, как бы чего не хорошего не получилось.» Яр хорошо знал, чем обычно заканчивается хвастовство, он ведь с другом рос на обычной улице, и у них во дворе таких хвастунов очень быстро наказывали местные, более сильные хулиганы, отбирая всё их добро.
На лице Яра отразилась внутренняя борьба. Нахмуренные брови, сжатые губы выдавали напряженное размышление. В глазах метались искры азарта и настороженности. Он ощущал себя словно охотник, добывший ценную дичь, но знающий, что на его тропу могут выйти хищники.
В конце концов, пересилило чувство осторожности. Яр решил придерживаться своего плана: молчание и поиск информации. Он спрятал модуль Техномага замотав руку с подключенным модулем тряпками. Они, кстати, отлично сочетались с его общим дешёвым и грубым нарядом. Его стартовый комплект одежды был совсем неказистым: потертые ботинки, такие же старые штаны и легкая слегка рваная футболка с длинным рукавом. Голову закрывал капюшон от рваной накидки. На вид этот набор больше напоминал лохмотья нищего, нежели экипировку для начала опасного путешествия. Но для него это была броня, щит от любопытных взглядов и, в какой-то мере, символ его скромных, но амбициозных начинаний.
Ботинки помнили долгие мили, пройденные по пыльным дорогам и каменистым тропам. Каждая царапина на их выцветшей коже рассказывала свою историю – о преодоленных препятствиях, о внезапных дождях и обжигающем солнце. Штаны, когда-то, возможно, и имевшие определенный цвет, теперь представляли собой сплав разных оттенков грязи и пыли, но были удивительно прочными и удобными.
Футболка с длинным рукавом служила надежной защитой от полуденного солнца. Она была мягкой и хорошо впитывала пот, что было особенно важно в изнуряющую жару. Местами она была залатанной и штопаной, но каждый стежок говорил о заботе и бережном отношении к этой вещи.