Пальцы беспокойно перебирали завязки платья, а ноги мерили шагами комнату. После ухода Макара прошло достаточно времени, за окном успело стемнеть, а съеденное улеглось, поэтому желудок снова стал недовольно ворчать. Что оказалось странным, ведь дома я о еде даже не вспоминала. Все это верно от безделья.
Я остановилась посреди комнаты, прикусив губу, и стала гипнотизировать входную дверь. Выйти или дождаться хозяина? Сердце сжималось от страха и от предвкушения. Никогда не стремилась познавать что-то новое, у меня забот без этого хватало. А сейчас, без привычных обязанностей я ощущала пустоту и нарастающее с каждой минутой любопытство.
Наконец, я не выдержала, кивнула себе и смело отправилась в неизвестность.
Коридор оказался таким же светлым, как и комната, только здесь преобладали голубые и салатовые тона. На стенах висели массивные канделябры, они распространяли мягкий свет по всему пространству, и стояли красивые фигуры, искусно вырезанные из прозрачного материала. Я подивилась, неужто стекло? Но стоило прикоснуться к одной из фигур пальцем, как я ощутила холод. Тут же отдернула руку, обнаружив, что на пальце осталась влага. Значит, фигуры изо льда. Только как же они не тают совсем? Ведь в помещении достаточно тепло.
Потерла шею в замешательстве и направилась на поиски лестницы. Все же, близость земли роднее, а там и на улицу смогу выглянуть, хоть осмотреться выйдет.
Такие мысли подняли настроение, только смущение не уходило, засело румянцем на щеках и сумбуром в мыслях. Я до сих пор не поняла, для чего Макар меня спрашивал о вещах, которые прилюдно не обсуждают. Даже думать о подобном казалось срамом. Нет, я, конечно, догадывалась, чем мачеха с отцом за закрытыми дверями занимались, да и дети откуда берутся, знала, но всерьез о подобном не думала ни разу. За домашним хозяйством мне некогда было миловаться с молодцами, как делали Марфа и ее подруги, вот и оказалась не готова к откровенным разговорам.
Мои мысли от местных вернулись к Макару и странным ощущениям в теле от его близости. От осознания того, что Черный бог вроде как еще и мужчина по совместительству, меня прошиб холодный пот. Значит, раздеваться он меня просил совсем не для того, чтобы приготовить?
Я замедлила шаг и прикусила палец, а что, если девушек в дар ему отправляют для подобных утех? Страх змеей оплел внутренности, даже желудок затих, ведь я только слышала о том, чем мужчина и женщина могут заниматься в постели, сам процесс мне неизвестен. Вспомнились слова Макара о том, что он не желает возиться с неумехой.
Я осталась одна, сама прогнала девочек, если не смогу умилостивить Черного бога, то он сгноит людей со света белого, значит, мне надо постараться. И сделать вид, что не такая я и неопытная. Жизни дорогих мне людей важнее моей чести. Тем более, Макар вполне может вернуть меня домой.
Пусть обесчещенную меня мало кто замуж захочет брать, но есть еще города. Там, говорят, нравы свободные, и брака обычно не ждут, чтобы заниматься любовью.
За смущающими и пугающими одновременно мыслями я добрела до лестницы. Покрытая синей ковровой дорожкой, она спиралью уходила вниз. Положила пальчики на перила и стала аккуратно спускаться. Но не успела я и пары ступенек преодолеть, как скрипучий голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности и со всей силы схватиться за перила:
— Куды?
— Ч-что? — уточнила я, заикаясь и озираясь в поисках источника голоса.
Конечно, источника я не нашла, но успела заметить, что поверхность ступенек будто рябит под ногами, мерцает.
— Собираиисси куды?
— На экскурсию, — пискнула я, — по дому.
— Тады садись удобно, прокачу, эх, с ветерком! — проскрипело нечто, а под колени мне ударило что-то твердое.
Я взвизгнула и потеряла равновесие. Только упасть мне не дали, будто чьи-то руки подхватили и усадили в деревянные санки с резными дощечками и блестящими полозьями. На подобных любила кататься детвора с горки, что наши мужики сооружали в самом начале холодов.
Я вцепилась в подобие облучка, потому что санки понесли меня вниз по лестнице с огромной скоростью. Выскочили на следующем этаже, а скрипучий голос вещал о том, что находится за закрытыми дверьми, и как терем построен был. Я и половины не расслышала, стараясь не выпасть и не травмироваться. Голова закружилась, а глаза заслезились от скорости.