Я почувствовала, как пол поплыл под ногами, а голова закружилась, когда между нами осталось несколько сантиметров. Пришлось сжать накидку Макара пальцами, чтобы не упасть. В этот момент его руки переместились на мою спину. Она, ничем не прикрытая, покрылась пупырышками гусиной кожи из-за прохлады, пришедшей вместе с его пальцами, а внутри будто заплясали, разгораясь, раскаленные угли. От будоражащей смеси холода и жара с моих приоткрытых губ сорвался тихий вздох.
Крылья носа Макара тут же затрепетали, а он прижал меня плотнее, заставляя прижиматься к его телу грудью. Руки же его медленно поползли ниже, к границе платья, а лицо еще приблизилось. Я прикрыла глаза от переизбытка новых и непонятных ощущений, тут же губ коснулось что-то прохладное и влажное, а бедра сжали чужие руки.
В испуге от происходящего я невольно распахнула ресницы и встретилась с горящим странным огнем взглядом мужчины. Мимолетом заметила, что он тяжело дышал, как и я. Мужчина поджал губы и тут же впился в мои, до сих пор приоткрытые, жадным поцелуем. Меня будто встряхнуло, а внизу томительно заныло. Ведь это мой первый опыт. Только Макар не остановился, он языком провел по моим губам и проник внутрь.
Голова перестала соображать, а перед взглядом поплыло. Если это предсмертные судороги, то я мечтала ощущать их бесконечно, потому что внутри у меня будто произошел взрыв, а по телу пробежались волны жара, заставляя трепетать и неумело отвечать на поцелуй.
Объятия стали почти болезненными, он сминал мою кожу так сильно, что я невольно простонала в его рот. Если я подумала, что мужчину это остановит, то я крупно ошиблась. Он будто впал в безумие, прошелся языком по скуле, втянул в рот мочку моего уха, щекоча своим дыханием, а его руки совершенно свободно проникли за границы платья, сминая мои ягодицы. Испуг накрыл с головой, а я внутренне сжалась. Только тело вдруг стало жить своей жизнью: изогнулось в пояснице под его настойчивыми ласками, а с губ сорвался очередной тихий стон.
Я не заметила, как мы оказались на постели, он навис надо мной, обдавая меня морозной свежестью, от которой тело плавилось, а сердце выскакивало из груди. Дыхание сбилось еще во время поцелуя, поэтому моя грудная клетка поднималась так высоко и часто, что почти доставала до его лица. Страх неизвестности и смущение вновь завладели мной, и я сжала на груди руки и замерла. Страх сковывал, оплетая мое тело едкими путами, смешивался с внутренним жаром. Я готова взорваться или истаять прямо под его голодным взглядом.
Снова вздрогнула, когда он настойчиво взял мои руки в свои, отвел от грудной клетки и закинул назад, за мою голову. Одной рукой несильно перехватил мои запястья, а пальцами второй провел по линии шеи, опускаясь ниже, к декольте. Прикосновение к груди оказалось неожиданным, по коже побежали мурашки, а соски странно напряглись. Так раньше бывало, когда я мылась в реке или переодевалась в сенях.
Макар заметил, он сжал мои запястья сильнее, склонился ниже и снова накрыл пылающие губы поцелуем. Жадно, сминая все мое смущение, заставляя полыхать и выгибать спину. Сквозь тонкую ткань платья и белья ощутила его пальцы на своем соске, от чего невольно свела ноги, простонала ему в губы. Макар будто озверел, он отстранился, тяжело дыша, вклинился ногами между моих сжатых бедер и припал губами к соску. Даже платье не помешало ощутить чувствительный укус, я задохнулась от неожиданности и вцепилась в его волосы, ведь руки оказались свободны. Но Макар снова их пленил, отрываясь от меня и прожигая очередным пьянящим взглядом.
На глазах выступили слезы от пожара в теле и таких необычных ощущений, даже страх пропал, спрятался где-то в глубине и ждал подходящего момента, чтобы накрыть с головой. Послышался треск ткани, но я не придала этому никакого значения, погребенная под лавиной возбуждения. Кажется, это оно самое.
Рука Макара легла на мое бедро, ногти несильно впились в кожу, а промежностью я ощутила нечто твердое, будто пульсирующее. С губ снова сорвался бесстыдный стон, а я подалась к нему, навстречу новому и неизведанному.