— Вот! — восхитился Никодим, — совсем другое дело! Теперь распусти волосы и готовься, хозяин скоро придет.
Волнение внутри сменилось паникой, руки затряслись, а внутри живота сжался ком, готовый взорваться в любую секунду. Но я лишь послушно расплела косу, положила ленту на тумбу и села на кровать. Спина прямая, как палка, зубы теребят нижнюю губу, а пальцы перебирают легкое кружево платья.
Чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось ожидание. Я искусала всю нижнюю губу и почти порвала платье, когда дверь отворилась, тихонько скрипнув. Я вскинула голову и распахнула глаза в ожидании визитера.
Весь день после завтрака я обследовал свою вотчину — Заколдованный лес. Мысли немного сбили жар тела и воспоминания о нежной девичьей коже. Ни с одной из даров я не ощущал подобного. Я боялся ее испугать, оттолкнуть, причинить вред, от этого градус возбуждения поднялся до предела. Я мечтал вернуться в белую комнату, так я называл место, в которую селили дары. По одной или несколько, сколько подносили.
Но дело не ждало отлагательств. Панкратий сообщил одну интересную весть, которую разнюхал во время поисков. Я ведь отправил его искать следы, хоть что-то, чтобы вычислить загадочного душегуба.
И духу удалось найти цепочку третьей пары следов. Она терялась в сугробах, да и разбушевавшаяся вьюга ее изрядно занесла, но Панкратий смог уловить остаточный аромат третьего дара. И девушка предположительно являлась живой. Я, исследовав лес за духом, не отыскал и намека на людей или нечисть, но Панкратию поверил на слово. Значит, либо девушке удалось спастись, либо она сама стала причиной смерти остальных.
Пока я быстрым шагом сокращал расстояние между мной и белой комнатой, в голове крутились вопросы, которые я задам девушке, что ожидает меня. Наверное, стоило успокоить ее, спросить мягче, чтобы не напугать в очередной раз, но хмурое выражение лица меня могло подвести. Я бы сам себя испугался, если бы не привык к ледяному взгляду из отражения и постоянному выражению, будто я хочу кого-то убить. Брат часто смеялся надо мной из-за этого.
Когда я толкнул дверь, смазать ее пора, все связные предложения выветрились из моей головы, а утреннее возбуждение вернулось, расползаясь покалыванием по всему телу от нетерпения.
Потемневший меньше, чем за секунду, взгляд Макара моментально заставил меня вспыхнуть и часто дышать. По телу прокатилась теплая волна, заставляя трепетать от предвкушения чего-то необычного, нового и неизведанного. Но наравне с ней, внутри поднимался страх. Он холодил пальцы и сжимал сердце до боли.
Мужчина, замер на секунду, оглядев меня с головы до ног и обратно, и решительно приблизился, протянул руку. Я отпрянула от неожиданности, от чего Макар еле ощутимо коснулся моего подбородка кончиками пальцев. Но даже такое мимолетное прикосновение заставило мое бедное сердце колотиться раза в два быстрее и громче. Хоть еще недавно казалось, что это невозможно вовсе.
Запоздало поняла, что сделала что-то не так, потому что Макар сжал руку в кулак, а глаза его посветлели. Я прикоснулась ладонями к щекам и мысленно отругала себя самыми последними словами. Даже припомнила ругань мачехи в моменты крайнего мной недовольства.
Ведь я должна была сама инициативу проявить, как учил Никодим, декольте продемонстрировать, разрез на левом бедре показать, а я шарахнулась от Макара, будто он заразен.
Мужчина, тем временем, глубоко вздохнул и спокойно произнес:
— Не бойся, девица? Я не обижу тебя. Если скажешь, не прикоснусь больше.
— Все в порядке, — пролепетала я, отрывая ладони от щек и распрямляя спину, — продолжайте.
Взгляд Макара переполз с моего лица ниже, когда я выпрямилась, и снова потемнел. Мужчина криво улыбнулся и вновь протянул руку, провел по пылающей коже кончиками пальцев, заставляя гореть низ моего живота. Я не отпрянула, лишь невольно рот приоткрыла, не сводя с него взгляда. Макар тут же этим воспользовался, провел большим пальцем по нижней губе, несильно сжал подбородок и вынудил меня подняться.