— А ты и об этом не в курсе? — снова удивился посох, отодвигая от меня свою морду, стало тут же теплее.
Я отрицательно замотала головой. Не рассказывать же, что мы всей деревней уверены в том, что прошлых даров Черному богу нет уже в живых. Ведь ни одна из них за последние двадцать лет так и не вернулась.
— Так отпускает их хозяин, с приданным богатым, если понравилось все. Со средним, если не очень приглянулась ему девица, да с тем, с чем пришла, если совсем не приглянулась, — нехотя рассказал посох и тут же вернулся к одежде, — ну, не отвлекайся! Примерь вон то, пурпурное. Оно оттенит твои глаза.
Я вздохнула и постаралась не показывать, как сильно разнервничалась. Натянула на лицо фальшивую улыбку и стала рассматривать странного кроя платья. Одни из них отличались глубокими вырезами, другие — тугими шнуровками и жестким корсетом.
— О, чуть не забыл, — подпрыгнул выше прежнего посох и снова покинул комнату, пока я нервно кусала губу и мечтала вернуться домой, к работе и скромным платьям.
Я же протяжно вздохнула и плюхнулась обратно на кровать. В руки-то брать такие бесстыдные платья не захочешь, а мне одевать велят. Посох отсутствовал недолго, вскоре дверь отворилась с пробирающим до поджилок скрипом. Я ожидаемо вздрогнула.
Никодим, сияя, как начищенный самовар, ввалился в комнату с ворохом одежды, еще больше прежнего. Только, одежда показалась странной. Оплетенная кружевом, да на платья не похожая.
Посох свалил эту груду рядом с первой кучей и отлетел, снова нетерпеливо подпрыгивая.
— Выбирай платья, а под него исподнее подберем.
Я покраснела до кончиков ушей и несмело указала на первое попавшееся. Какая разница, какое? Они все для меня слишком откровенные. Я с большим удовольствием в халате бы осталась, раз моего платья вернуть не хотят. Только кто мне это позволит?
Платье, что я выбрала, оказалось приятного бежевого оттенка, в отличие от других ярких и пестрых. Оно переливалось перламутром, как редкий жемчуг, который мачеха хранила в своей драгоценной шкатулке и выдавала Марфе на смотрины. Я улыбнулась и продемонстрировала подобранную вещь посоху. Никодим задумался, хмыкнул и выдал:
— Ну, оно, конечно, простовато, но для тебя в самый раз.
Я решила не обижаться в этот раз на бестактный посох. Видимо, это бесполезно. Он, как раз, с помощью непонятной мне магии, вытянул из второго вороха одежды нечто полупрозрачное и кружевное, кораллового оттенка.
— А вот это ты оденешь под платье, — сообщил с самым серьезным видом.
Я думала, что покраснеть больше не удасться, но я ошиблась. Как только пар из ушей не повалил? На свободное пространство кровати легли две тряпочки, они представляли собой переплетение филигранных вязей, настолько тонким кружевом, что мне до такого уровня мастерства учиться и учиться.
— А куда мне это надевать? — выдавила я из себя сквозь силу.
— Как куда? — посох даже завис над полом от удивления, — ты не знаешь, как носить нижнее белье?
— Это белье? — голос ослаб, а я несмело протянула пальцы к тряпочкам, боясь порвать.
И это бесстыдство мне надо надевать на себя?! Даже в самом страшном кошмаре не думала, что когда-нибудь подобное в руках держать буду, а тут одевать. Но, вспомнив родных, я прикрыла глаза и выдохнула. На какие жертвы только не пойдешь. Радовало, что сверху будет платье.
Облачившись в ванной в такие смущающие и стесняющие движения вещи, я, насколько смогла, перевела дыхание, успокоила бешено колотящееся сердце и посмотрела на свое отражение в зеркале.
На меня уставилась испуганными глазами довольно милая девушка. Платье идеально облегало фигуру и подчеркивало все мои достоинства. Груди приподнялись из-за лифа, а декольте демонстрировало заманчивый вырез. Так подумала бы Марфа, но я считала, что такое можно показать только мужу. Прикрыла глаза, стараясь не смотреть на свои пылающие щеки и блестящие глаза. Потому что в них я разглядела что-то похожее на предвкушение, сердце в волнении забилось, а по телу побежали мурашки. И это только от того, что я представила, как Макар будет смотреть на меня. И не скажет больше, что я худющая пигалица.