— Не бойся, — жаркий шепот вернул меня в реальность, — я буду осторожен. Если тебе совсем не понравится, то сразу скажи.
И пальцы нежно провели по моим складкам, заглядывая внутрь, приоткрывая половые губы. Я ахнула и зажмурилась. пальцы тут же сменила плоть. Он ворвался, вызывая острую боль в промежности, и остановился, давая мне возможность привыкнуть, как со ртом.
Пальцы его руки нашли мой сморщенный сосок, покрутили, смяли. От этих манипуляций вместе с болью появилось сладостное предвкушение, живот заныл, а нутро молчаливо требовало продолжения. Макар понял все без слов, он аккуратно начал движение, все ускоряя темп, чем вводил меня в исступление, заставляя балансировать на краю безумия.
Его орган бился внутри меня о что-то потаенное, запретное, потому что с каждым новым движением меня потряхивало, пальцы ног поджимались сами собой, а с губ слетали хрипы. Я даже двигаться в унисон начала, спустя какое-то время. Болезненные ощущения совершенно не сковывали меня, наоборот привносили пикантность, заставляли чувствовать острее.
Хотелось поторопить его, сказать, чтобы ускорился, но я лишь шумно выталкивала из себя воздух. Жар клубился в моем теле, бесновался, от чего кожу покрыл липкий пот. Боль щемила, причиняла дискомфорт, сбивала настрой, но упругий ком, скопившийся внизу живота пульсировал волнами блаженства, копился разрядами молний внутри, готовый разорваться в любой момент и свести меня с ума. Но Макар продолжал монотонное движение бедрами, доводя меня и себя до исступления. Я чувствовала, что ему тоже тяжело, что он жаждет разрядки, но продолжает себя сдерживать.
Неосознанно вцепилась в его бедра ногтями, извиваясь всем телом, подалась вперед, подстраиваясь под его ритм, и попробовала ускорить процесс. Макар охнул и погрузился в меня на полную длину, я распахнула глаза от болезненного удовольствия, сжимая пальцы сильнее и откидывая голову назад. С губ сорвался стон, тело прошибла судорога, раза в три сильнее, чем в первый раз, внутри стало влажно, а на глазах выступили слезы радости.
Макар еще пару раз вошел и вышел на полную длину и обмяк на мне, издав нечто похожее на рык. Я обняла его за плечи и прикрыла глаза, погружаясь в глубины томительной истомы, распадаясь на части от приятных ощущений. Даже тяжесть мужского тела казалась благом, потным, вжимающим глубоко в перину, но самой настоящей радостью.
Правда, ничто не бывает вечно, Макар приподнялся на руках, давая мне возможность дышать глубже, и лег рядом, пристроив мою голову у себя на плече. Его тело тоже оказалось влажным, пышущим жаром, а дыхание сбилось.
— Ты молодец, Настенька, — прошептал он мне в волосы, прижимая крепче к своему боку и заставляя трепетать внутри, — не думал, что в тебе спит страстная снежная волчица.
Я улыбнулась, так и не раскрывая глаз, вжимаясь в него, и нечаянно зевнула. Пришлось подавить зевок кулаком и снова краснеть от смущения. Хотя, какое мне теперь смущение? Я ведь стала распутной девкой, которой не светит хороший муж. Упаднические мысли скрали улыбку с моего лица, а я вцепилась пальцами в мужчину, чья грудь часто вздымалась подо мной. Хоть на миг ощутить себя нужной не только из-за тела, из-за себя.
— Что случилось? — в голосе Макара угадалось легкое беспокойство, — тебе все еще больно?
— Нет, — я даже головой замотала в подтверждение, — просто неловко.
Его рука переместилась на мою спину, вызывая приятную дрожь, а пальцы прошлись по позвоночнику, почти не касаясь, на грани восприятия. С губ непроизвольно сорвался всхлип, а я подалась бедрами ближе, хотя, казалось некуда уже.
— Тшш, — он, кажется, улыбнулся, — не все сразу, сначала нам надо в ванную комнату, совершить водные процедуры. Ты же знаешь, что гигиена — залог здоровья?
Я неуверенно пожала плечами, потому что такую фразу слышала впервые. Он снова ухмыльнулся и приподнял меня, усаживая на кровать. Пришлось открыть глаза и недовольно поджать губы. И тут же замереть от ледяного взгляда, но такого нежного и ласкового сейчас. В момент, когда наши глаза встретились, мое сердце растаяло снегом по поздней весне.