За своими попытками согреться я не заметила, как свет вокруг померк, а небо вновь заволокли тяжелые серые тучи. Порыв ледяного ветра заставил съежиться и открыть глаза. Все воспринималось, как в замедленной съемке. Будто замерзло не только тело, но и мозги атрофировались от холода.
Слезящиеся глаза обнаружили у въезда на поляну чью-то фигуру. Сердце запоздало замерло от страха, но от холода я даже пошевелить пальцем не смогла.
Фигура приблизилась, неся с собой морозную стужу. Я подняла на нее свои глаза. Передо мной стоял незнакомый мужчина, одетый в темные одежды. Начавшийся снегопад скрывал черты его лица, они ускользали от меня, только взгляд светлых, почти прозрачных глаз проникал до самых потаенных глубин моей души. Вопреки всему сделалось жарко, а низ живота скрутила странная судорога.
— И это они отправили мне для развлечения? — донеслись до меня его слова, голос оказался грубым, холодным, выворачивал внутренности, — да ты кожа, да кости. Товарки твои и то сочнее были.
Вместе со странными чувствами, бередящими душу, меня вновь накрыл страх. Кажется, Черный бог явился за своей жертвой.
До меня не сразу дошел смысл сказанного, а когда дошел сердце чуть не остановилось от всепоглощающего страха. Он действительно сказал, что девочки БЫЛИ? Сглотнула скопившуюся слюну, она будто наждаком прошлась по горлу, и прошептала:
— Вы их уже съели?
Мужчина хмыкнул и присел передо мной на корточки, до этого я думала, что холоднее мне стать уже не может. Ошиблась, бывает. Встретившись с его замораживающим взглядом я поняла, что у меня могут замерзнуть даже волоски на пальцах ног. Примерно это я и ощутила, почти не дыша и боясь пошевелиться.
Он рассматривал меня пристально, будто заглядывал в самые потаенные глубины, и молчал. Я пугалась и нервничала от этого еще больше, хотя и так ощущала себя добычей в лапах хищного зверя.
— Нет, — от неожиданного ответа я вздрогнула, — я не питаюсь человечиной, вы отдаете гнилью.
Мужчина встал и посмотрел на меня сверху вниз с таким превосходством, что я ощутила себя этой самой гнилью. Несмотря на страх я не отвела взгляда, не моргнула, я пялилась в его светлые радужки глаз и внутренне кипела. Услышать такое от бога оказалось крайне неприятно.
— Идем, — не просьба — приказ, — ты совсем замерзла.
— Мне и здесь неплохо, — сорвались слова прежде, чем я успела осмыслить сказанное.
— Меня не волнует твое удобство, — в воздухе повисла угроза, а взгляд мужчины потяжелел, — я не хочу в своем лесу находить трупы и закапывать их.
Я, внутренне замерев, поднялась на неверные ноги, пошатнулась. Тело затекло от неподвижной позы, хоть сделать шаг удалось бы. Мужчина свел брови и, подойдя почти вплотную, схватил меня за подбородок. Щеки против воли покрыл румянец, захотелось спрятать глаза, сбежать. Но мужчина не дал мне такой возможности. Его губы скривились в ухмылке, а большой палец прошелся по нижней губе, вызывая дрожь во всем теле.
— Может и сгодишься мне, молодушка, — прошептал он совершенно с другим выражением, отчего тугой комок внизу живота взорвался странным покалыванием.
Только я не успела разобраться в ощущениях, вихрь колючего снега подхватил нас, загораживая плотной стеной поляну, жаля открытые участки кожи. Но я не обратила на это совершенно никакого внимания, замерев под чужим взглядом.
Пришла в себя уже в помещении, прищурилась от слишком яркого света. Тысячи иголочек попытались отогреть замерзшее тело, я сжала и разжала пальцы, сняла варежки. Кожа рук покраснела, а пальцы немного опухли. Кажется, не отморозила.
Когда глаза привыкли к яркому свету, я озадаченно осмотрелась вокруг. Меня оставили в спальной комнате, богато обставленной и просторной. Моя раз в пять меньше. Свет оказался не настолько ярок, как мне почудилось сначала, просто всю мебель, стены, даже двери покрыли белой краской. Хотя, вероятно, что мебель сделали из редкого беленого эбена.
Глубоко вдохнув, я спрятала варежки в карманы, стянула платок с головы и расстегнула тулуп. Хоть согреться я пока не успела, неприлично находиться в горнице по улице одетой. Заметив на одной из стен занавешенное невесомой тюлью окно, я несмело подошла к нему, выглянула наружу. Душа ушла в пятки, а сердце заколотилось сильнее от страха.