– И куда нас всех это привело? На край Вселенной, в эту чёртову галактику, на какую-то неизвестную планету, где живут осы, которые одной левой нас сомнут, втопчут в песок и даже не заметят. Даже особи ростом в полтора метра разносят наши команды налево и направо. А это лишь их авангард, который они в отчаянии посылают на нас в несметных количествах.
Мужчина спросил:
– Так что ты предлагаешь? Помогать ей захватить мир? Построить цивилизацию? Чтобы что? Чтобы мы стали их рабами?
Женщина возразила:
– Почему сразу рабами? Почему ты смотришь на мир только так, что кто-то должен быть рабом, а кто-то хозяином? Почему нельзя мирно сосуществовать и взаимовыгодно помогать друг другу? Ты не можешь утверждать, что у них нет ничего, что пригодится людям, а у людей не найдётся то, что будет полезным для них. Почему ты уверен, что оса хочет только убивать нас? Она, возможно, тоже хочет мира. Но разве люди дадут ей мир? Её детям? Её будущему? Всё, что мы сделаем, – это перебьём друг друга, и рано или поздно они победят, – женщина указала на Осу, которая наклонила голову, словно прислушиваясь.
Она продолжила:
– А что, если мы сможем помочь ей захватить этот мир и сделать его лояльным к людям для взаимного сосуществования и взаимопомощи на этой чёртовой планете, которую мы уже практически потеряли? Никто нам, людям, здесь не поможет, кроме них, – женщина снова указала на Осу. – Никто не придёт к нам на помощь! Ты же знаешь, нас бросили здесь умирать, как бесполезный мусор, как тот мусор, который она нам кидала.
Женщина указала сначала на Осу, а потом на кучу мусора, которую та подбросила им для общения.
– Ты думаешь, нас сюда пригласили пряники жевать? Нет! Нас позвали сюда убивать и умирать непонятно зачем, непонятно за кого и в чьих интересах. У нас есть шанс. Шанс не только выбраться с этой чёртовой планеты, но и победить в этой проигрышной партии, в которой мы все – пешки, оставленные здесь умирать. И я хочу победить в этой партии, став королём.
Она взглянула на Осу:
– Или королевой. Королевой даже лучше: она может ходить по всему полю, и никто ей не указ, кроме неё самой. Ты можешь сколько угодно втирать мне про мировой порядок, чьи-то там интересы, праведный гнев и поступки, но правда такова, что здесь мы – пушечное мясо для этих ос, – она снова указала на Осу, которая даже чуть отшатнулась от её решительного вида и тона, когда та наседала на мужчину.
Оса подумала про себя:
– Видать, не всё так просто у них с мужиками. То сидела как мышь и в рот смотрела мужику, а теперь вон как раскочегарилась, и мужик ей в рот смотрит.
Осу удивило поведение и напор женской особи, которая решительно и непреклонно что-то доказывала мужчине, стояла на своём и, судя по всему, не собиралась ему уступать, а, наоборот, убеждала его.
”Вот так-так, а мы этих баб считали бессловесными особями, которые только и могут, что за мужиками ходить и выполнять все их команды. Значит, и у них не всё так просто”, – подумала Оса, снова покосившись на женщину, которая её явно заинтересовала.
Женщина твёрдо заявила:
– Ты можешь говорить мне всё что угодно, но я уже приняла решение и буду помогать Осе. – Она вновь указала на Осу. – Ты можешь уходить, я тебя не держу, если она тебя отпустит. Но я не уйду, даже если она отпустит меня. Так и знай! Я уже приняла решение.
Мужчина задумчиво посмотрел в сторону, на женщину, потом на Осу, затем на её детёныша. Внезапно он заинтересовался:
– А что, если мы проведём эксперимент? Ведь никто никогда не был в логове ос и не имел возможности исследовать их детёнышей. А у нас появилась такая возможность, и объектов для экспериментов хоть отбавляй. Причём нам не придётся воевать за этих дураков и подчиняться командам сволочей, которые держат нас за пушечное мясо. Мы сможем спокойно и размеренно вести свою жизнь среди таких адекватных насекомых, которые не ищут конфронтации, а пытаются договориться о взаимодействии и взаимной выгоде получше наших “святошей”, которые только и умеют, что языками чесать, а сами прячутся за триллионы километров от передовой, не зная, каково это – умирать и быть съеденными насекомыми.