Наконец, корабль, напоминающий небольшую космическую яхту, замедлил ход и остановился у платформы, похожей на огромный гараж. Платформа была массивной, сделанной из серого металла с чёрными полосами, которые указывали зоны посадки. Её поверхность была покрыта следами износа, а по краям виднелись ржавые пятна. Вокруг платформы сновали рабочие в униформе: чёрные майки, брюки с большими прямоугольными карманами и пиксельные кепки бежево-хаки. Их движения были быстрыми и отточенными, словно каждый знал своё место в этом хаотичном танце.
Один из рабочих, высокий мужчина, подошёл к кораблю. На его плече висел громоздкий инструмент, напоминающий гибрид гаечного ключа и лазерного резака. Он отряхнул руки, затянутые в потёртые перчатки, и внимательно посмотрел на открывающуюся дверь корабля. Из неё вышла девушка, снимая капюшон, который скрывал её сине-бордовое каре до скул. Она встала перед мужчиной, уперев одну руку в бок, и с вызовом посмотрела на него.
– Ты зачем взяла мой корабль? – спросил он, хмуря брови.
– Так, хотела прогуляться. А ты против? – ответила она с лёгким недовольством.
– Нет, я не против, но ты должна знать, что такие вылазки небезопасны, тем более для юной девушки.
– Ну, ты загнул. С каких пор у нас небезопасно? Ты видел, чтобы с кем-нибудь что-нибудь случилось? В нашей-то глухомани? Ты можешь утверждать что угодно, только не то, что здесь опасно, – её голос становился всё более резким.
– Ты должна быть более бдительной. Опасность может подстерегать в любом месте, даже у нас на краю света, – настаивал мужчина.
– На краю света? Да в этой дыре даже мухи сдохнуть не могут! Даже такой, как ты, будешь жить вечно, работая на этой чёртовой работе. Никогда не загнёшься, даже от чёртовой усталости! Никогда! Слышишь! – её голос сорвался на крик, а в глазах блеснули слёзы.
Она продолжала кричать, срываясь на рыдания, обвиняя его в том, что он лишает её единственной радости – полётов на его корабле. Её слова были полны обиды, а мужчина, стоя перед ней, лишь молча слушал, понимая, что её гнев оправдан.
– Но, но, не стоит так преувеличивать. Всё ведь не так уж и плохо. Мы с тобой вместе здесь живём. У меня есть работа, ты катаешься на моём катере по небу. Веселишься с друзьями… – попытался успокоить её мужчина.
В её голове всплыли воспоминания: шумная вечеринка с друзьями, гулкая музыка, разноцветные огни, отражающиеся на металлических разрисованных стенах. Она, смеясь, пьёт из бутылки, делает танцевальные движения, окружённая такими же юными и беззаботными ребятами. Их смех разносится по округе, а ритм музыки заставляет всех двигаться в такт.
– Что ты хочешь этим сказать? Что я не могу повеселиться с друзьями? Или что я не могу выпить пиво? Это ведь не какой-то там алкогольный тоник, что вредит здоровью! Я у тебя послушная и всегда делаю то, что ты говоришь! Мне это надоело! Я хочу быть свободной и поступать так, как мне вздумается! – кричала она, топая ногами.
Её голос становился всё громче, а слёзы катились по щекам. Она обвиняла его в скучной жизни, в том, что он бросил её мать ради работы в этой забытой богом дыре. Мужчина молчал, опустив взгляд. Он понимал, что она права, что её желание вернуться к нормальной жизни, к матери, в светлый и уютный дом, было естественным. Наконец, он согласно кивнул и махнул рукой, отпуская её.
– Езжай. Ты имеешь полное право. Я больше не буду удерживать тебя, – тихо сказал он.
Девушка, не веря своим ушам, подпрыгнула от радости, хлопая в ладоши.
– Ты отпускаешь меня к маме? – воскликнула она.
– Тебя больше ничто не останавливает, не держит. Даже я, – подтвердил он, не поднимая глаз.
С радостным визгом она побежала собирать вещи. Её маленькая комнатушка, похожая на полусферу-кабину светлого цвета, была тесной, но уютной. В центре стояла лежанка с мягкой подушкой, окружённая мелкими вещами, подвешенными на стенах и потолке, чтобы не занимать место. В глубине комнаты, за кроватью, находился выдвижной столик с монитором и компьютером, где она проводила время, играя и общаясь с друзьями. Стены были покрыты голографическими наклейками, изображающими звёзды и далёкие планеты, что создавало иллюзию полёта даже в этом маленьком пространстве.