– Ты у меня гляди, – прорычал он. – Ты у меня ещё попляшешь со своей строптивостью и длинным языком. Я тебе его быстро укорочу, вот увидишь.
Он попятился к своей повозке, расталкивая людей, чтобы скорее забраться в неё и уехать. Быстро схватив вожжи, парень погнал лошадь вперёд, а гудящая толпа сопровождала его осуждающими криками и укоряющими жестами.
Женщина, тяжело дыша, посмотрела на следы от нанесённых ударов. На её руке виднелись кровоточащие следы, но она присела к Тане, стараясь скрыть боль.
– Ты не испугалась? Не пострадала? – спросила она с беспокойством.
Девочка отрицательно покачала головой, продолжая есть пончик, но уже не так уверенно. Её большие круглые глаза грустно смотрели на маму, хотя слёз пока не было.
– Ну, ничего, ничего, не бойся, – мягко сказала мама, погладив её по голове. – Ты у нас девочка хорошая. Не испугалась страшного дядю, который нападал на маму с хлыстом, да?
Таня, глядя на улыбающуюся маму, которая пыталась её утешить, кивнула. Она всё ещё смотрела исподлобья, но продолжила спокойнее есть пончик. Они медленно двинулись по своей дороге вдоль реки, а толпа продавцов и зевак постепенно разбрелась по своим делам.
Они шли в сторону уже виднеющихся домов их деревни, когда тот самый парень в фуражке и цветастой рубахе нагнал женщину с ребёнком. Его светлые кучерявые волосы развевались на ветру, а лицо было искажено злобой. Запыхавшись, он остановился перед женщиной и девочкой.
– Ну что, мать, а теперь поговорим по-хорошему? – сказал он с угрозой в голосе, вновь замахиваясь кнутом.
Не дав женщине оправиться от его неожиданного появления, он с силой ударил её. Затем толкнул ногой, и она повалилась на дорогу, отпустив руку Тани. Парень продолжал бить её сапогами на толстой подошве, не обращая внимания на её крики.
– Прекрати, прекрати немедленно! При ребёнке такое нельзя делать. Он не должен видеть такого отношения к его матери, – кричала женщина, пытаясь закрыться руками.
– Ты мне ещё будешь указывать, кого и как мне бить? – рявкнул кучерявый парень, распуская хвост кнута и начиная пороть её со всей силы.
Он схватил её за верхнюю часть жакета, тряся с яростью.
– Ты у меня ещё попляшешь, – брызгал он слюной, отбросив её на дорогу и снова ударив с силой в живот. – Ты ещё узнаешь, где раки зимуют, – добавил он, нанося удар ногой в голову. – Ты ещё у меня…
Но женщина уже не шевелилась и не издавала ни звука. Из её рта вытекала красная жидкость, а глаза были закрыты. Парень, испугавшись, глянул на ребёнка и, не раздумывая, бросился бежать, оставив их на обочине.
Таня, всё ещё держа в правой руке пончик, подошла к маме. Её маленькие ручки тронули женщину за плечо.
– Мама, мама, ты же обещала, что мы домой пойдём, – говорила она, толкая маму, но та не шевелилась. – Мама, мама…
Воспоминания Тани растаяли, и она снова оказалась за столиком в холле Дворца культуры, напротив своей наставницы. Просторное помещение вокруг них как прежде сияло чистотой и светом. Высокие стеклянные окна, тянущиеся от пола до потолка, открывали вид на ухоженный городской парк, где зелёные деревья слегка колыхались на ветру, а по дорожкам прогуливались люди. Внутри холла массивные белые колонны поддерживали высокий потолок, а круглые столики с удобными стульями создавали уютную атмосферу. За прилавком буфета, отделанным деревом, виднелись аккуратно выставленные сладости и напитки, а воздух был наполнен ароматом свежей выпечки и чая.
Таня смотрела на худенькую женщину перед собой и пододвинула к ней пончик.
– Моя мама никогда бы не захотела, чтобы я забрала пончик у такой хорошей женщины, как вы. Вы как моя мама: очень на неё похожи и такая же добрая, и хорошо ко мне относитесь. Я вам очень благодарна, что вы учите меня, как жить, жить и общаться с людьми. Показываете мне такие интересные большие места, в которых раньше я никогда не была, – сказала Таня, потупив взгляд. Её глаза устремились на пончик, и из них полились слёзы.
Наставница потянулась к ней, коснувшись её плеча с теплотой.
– Ну что ты, что ты, Танечка. Всё уже позади. Сейчас мы строим социализм, лучший мир для таких, как мы, простых людей, таких, как мы, верующих в социализм, светлое будущее – всё ради нашего светлого завтра, – говорила она с полной убеждённостью, вселяя надежду. Её слова заставили глаза девочки вновь засиять, когда она подняла взгляд на наставницу.