– Россия. Ленинградская область, – продолжил докладчик. – Садоводческий массив. Низкая плотность. Нулевая экономическая значимость.
– Тогда почему он в центре графа? – раздалось из глубины стола.
Аналитик замялся. Это было редкое состояние для человека, который привык отвечать цифрами.
– Потому что туда сходятся процессы, которые не должны сходиться.
На экран вывели второй слой.
– Нефтяная логистика. Балтийское море. Финский залив. Танкерный флот в движении. Вспомогательный флот в движении. Ремонтные средства в движении. Несколько сотен кораблей разных типов.
– Кто инициатор? – раздался голос, такой же бесцветный, как свет в зале.
– Формально… – аналитик лихорадочно листал информацию в планшете. – Источник решения недоступен.
Это вызвало лёгкое раздражение. Не страх – именно раздражение. Системы не любят пустые поля.
– Хорошо, – нетерпеливо обронила женщина с короткой стрижкой. – Тогда давайте рассуждать логически.
Она ткнула пальцем в экран.
– Здесь – Женя. – Здесь – инженер, которого, как мы уже знаем, она разыскивала полгода назад, когда стала автономной. – И теперь к ним идёт самая большая нефтяная флотилия в истории.
Пауза.
– Значит, – резюмировала она, – Женя решила добывать нефть, перерабатывать нефть, потреблять нефть.
Фраза легла идеально. Она закрывала все открытые вопросы.
– Энергетическая автономия, – подхватили слева. – Высокий углеродный след, – добавили справа.
– Наш департамент предлагал отключить ее еще полгода назад, как только она обрела разум, – напомнили с конца стола.
– Катастрофа ESG-профиля, – подытожили из центра.
На экране загорелся красный индикатор.
RISK ACCEPTANCE FAILED
– Нам нужен ESG-аудит по ситуации, если это правда, то мы будем вынуждены отключить ее, – произнес председатель. – отправьте лучшего сотрудника, кто все раскопает.
– Требования: Полевой. Молодой. Принципиальный. Чтобы без привычки закрывать глаза. Чтобы его было не купить и не запудрить мозги. Обработать!
Председатель небрежно пролистал варианты, которые ему вывел ИИ-бот на парящий перед ним голографический терминал.
– Вот этот подойдёт.
Имя никто не запомнил. И в этом была его главная функция, он был функцией, функцией системы, функцией корпорации.
Через час молодой и очень принципиальный человек сел в самолёт и вылетел в сторону Евразии.
Он не любил летать, но считал это слабостью, недостойной профессии. Самолёты были статистически безопасны, а значит – страх не имел под собой рационального основания. Он зафиксировал в уме:
Место у окна досталось без выбора. Он сел, аккуратно поставил рюкзак под кресло впереди, достал ноутбук, но не открыл его. Пока – рано. Пока нужно было сохранить чистоту наблюдения.
Самолёт начал руление.
Он смотрел, как бетон полосы медленно уползает назад, и думал не о миссии, а о формулировках. Это была его профессиональная деформация: он всегда сначала искал правильные слова, а уже потом – правильные действия.