Фейри на Харлиат действительно ни разу не нападали, да и в лес люди ходили спокойно, и дети рождались тут нормальные, не изменённые магией. Беда, терзавшая всё королевство, обходила это место стороной. Войны крови забрали только две трети мужчин – не такая большая цена, если задуматься.
Тётка Бреа продолжала требовательно взирать, не торопясь помогать, пришлось ответить:
– Потому, видимо, чародей и приехал, – буркнула Келия и отругала себя за несдержанность.
Обычно она старалась просто соглашаться и с хозяйкой булочной, щедро приютившей её под своей крышей, и со всеми её родственниками. Когда две женщины принимались учить Келию жизни, ей это казалось даже по-своему трогательным. Но только до тех пор, пока речь не затрагивала вероятных детей и мужа. Которых, возможно, никогда не появится.
– Да мало ли зачем он приехал! – всплеснула женщина пухлыми руками. – Может, отдохнуть от столичной суеты решил.
– Как вам угодно. Лучше скажите, Бреа, можно я сегодня уеду?
– А что случилось?
Позади настороженно вытянулась Синни, она не теряла надежды, что однажды Келия перестанет быть скучным человеком и подкинет ей стоящую сплетню, но раз за разом разочаровывалась.
– Тётушка пишет, что неважно себя чувствует. Опять помирать собралась.
– Типун тебе на язык, бестолковая! Пусть святая Эльма хранит твою тётушку ещё сотню лет!
Добрых полчаса Бреа возносила хвалы святой, призывая её сохранить здоровье тётки Келии, которая стабильно собиралась испустить дух каждый год, но так до сих пор этого и не сделала. Возможно, она так старалась как раз для того, чтобы старуха, наконец, упокоилась, а Келия перестала её навещать и отлучаться. Девушка и без того собиралась уехать в конце недели, когда земля покажет свои нагие черные бока, но очередное письмо с подробным описанием недугов, заставило её сделать это раньше.
Под конец речи Бреа спохватилась, что Келия опять таскает противни в одиночку, – та как раз успела загрузить обе печи и закрыть заслонки.
– Брысь с кухни, и поезжай прямо сейчас! Как раз успеешь до Ночлега дойти, – сердито велела она. – Всё равно муки пока нет.
Келия, конечно, сразу же не ушла. Сперва отнесла уже готовые булки и хлеб к прилавку под бойкое щебетание Синни, потом вернулась и помогла Бреа с новой партией, потом убралась на кухне. Глема, хозяйка булочной, так и не появилась, похоже, они с мельником всё не могли договориться. Келия решила с ней не прощаться, быстро собралась – пожиток у неё имелось немного, – запахнула плотнее тёплый, на коротком, но густом меху, плащ, закинула заплечный мешок, и вышла в надвигающиеся сумерки.
С неба то и дело лениво падали редкие снежинки, весна в этом году пришла поздно, зима никак не хотела ей уступать. Под ногами чавкало, но воздух уже напитался свежестью и влагой, готовясь к буйной зелени. Келия обогнула хлебную лавку и протиснулась между двумя кособокими домами вслед за бродячей кошкой. Кошка посмотрела на неё с неодобрением и умчалась, разбрызгивая слякоть.
Булочная находилась ещё в старом городе, ближе к замку. Забравшись на какой-нибудь забор даже можно было разглядеть башню донжона, сейчас серую на фоне такого же серого неба. Летом камень башни становился светлее и слегка блестел на солнце. Замок у подножия Серых гор, которые всё чаще именовали Тролльими, возвёл предок нынешнего меара настолько давно, что тот и сам точно не знал, когда. В то время даже не было единого королевства Кири, Брайан собиратель ещё не объединил земли под золотым стягом.
Позднее, когда вокруг замка начал расти город, в горах прорыли шахту для добычи железа. Тогда и построили большинство новых районов, люди стекались в Харлиат, и тот раздувался, словно пышная буханка в печи. Но сотню лет назад, ещё до начала первой Войны крови, шахту заняли горные тролли, и избавиться от них так и не вышло.
Келия дошла до площади, мощёной булыжниками, сейчас почти пустой – лишь мальчишка газетчик топтался под козырьком ближайшей лавки, да лениво прогуливалась пара старух. В центре площади возвышалась каменная статуя святой Эльмы, такая же, как и во всех городах Кири, вытягивая перед собой длинный посох с круглым навершием. Навершие светилось, оповещая, что недавно где-то в округе творилась волшба, но так слабо, что свечение угадывалось лишь по голубоватому мерцанию снежинок вокруг.