– Хорошо впитывает влагу, – кивнул Мерон и продолжил путь.
Келия ненадолго задержалась, глядя ему вслед.
– Не это, – донеслось тихое бормотание. – Она позволяет вполне оценить достоинства фигуры того, кто её носит.
Северная башня оказалась закрыта. Вход преграждала высокая дверь с массивными бронзовыми петлями. По старому дереву, сухому и тёплому, полз витиеватый узор с местами облупившимся лаком. Была ли она такой же в его детстве, Мерон не мог припомнить.
– Эта дверь всегда оставалась заперта, сколько я знаю, – произнесла подошедшая Келия.
Запор был не магический, самый обыкновенный, рядом с ручкой находилась широкая скважина для ключа. Но где тот ключ искать не ясно, может, его уже и нет вовсе. Чародей мысленно обратился к Лебединому з
– Ронану стоит лучше заботиться о своём жилище, – скрипнул зубами чародей.
Винтовая лестница никак не освещалась, Мерон создал шарик света и пустил лететь чуть впереди себя. Сразу за порогом находилась ещё одна дверь, ведущая в кладовую. Ещё одна – пролётом выше, там раньше хранились принадлежности для учёбы. Её чародей также оставил без внимания и поднялся дальше. Дверь на третьем этаже оказалась открыта, и в этот раз сдвинулась совершенно бесшумно.
Внутри громоздились груды старой мебели. Стояли друг на друге лавки, столы и комоды, свалены в кучу части кресел и стульев. В углу тоскливо торчал белый клочок знакомой козьей шкуры. Мерон и сам не знал, что надеялся тут найти, но глядя на развернувшийся бардак, замер на пороге. Раньше в этой комнате жили ученики старого хозяина Лебединого замка. Двое мальчишек: один – черноволосый и кудрявый добряк, скольки-то правнук знаменитого чародея, второй – белобрысый тощий сиротка, привезённый из далёкой деревни, замкнутый и нелюдимый.
Воспоминания прервал громкий чих, заставивший чародея вздрогнуть и обернуться, призвав в руку блуждающий мячик света.
– Извини… – пробормотала Келия. – Я могу позвать кого-нибудь, чтобы помочь с уборкой.
Мерон взмахнул рукой и обратился к Бригите, Владычице ветров. Резкий порыв распахнул створки окна, скрывающегося в глубине комнаты, за высившимися шкафами, и разом вынес наружу всю пыль и грязь.
– Ну… так тоже можно, конечно.
Призвав Владычицу ещё раз, сопроводив полагающимися жестами, он раздвинул кучи в комнате ближе к стенам, освободив посередине немного пространства, чтобы осмотреться. Большую часть скопившегося здесь хлама требовалось починить, а по-хорошему, – вовсе выбросить. Ни старых детских кроватей, ни ученических столов видно не было. Пожалуй, что и к лучшему. В замке имелась ещё одна комната, в которой он жил, уже когда вырос и начал бриться, но в неё Мерон не пошёл, решив остановиться здесь. Запертая башня и скопившийся в комнате хлам явно свидетельствовали о том, что тут чародей никому не помешает. Также, как никто не станет докучать ему.
– Какая красота!
Он обернулся на восторженный женский голос. Келия стояла у распахнутого окна, наслаждаясь лёгкими порывами ночного ветра. Северная башня выступала над рекой, вид из окна в самом деле открывался чудесный в любое время суток. Сейчас чёрная вода отражала россыпь блестящих, как драгоценные камни, звёзд. Распознать границу неба и воды получалось лишь по небольшой ряби. Мерон подошёл ближе и погасил светоч. Хорошая ночь.
– Тебе всё же понадобится помощь с наведением порядка.
– Я справлюсь.
– Как скажешь.
Она потянулась, чтобы снять накидку, но Мерон её остановил.
– Оставь, а то опять промокнешь.
С волос, наконец, перестало капать, но они всё ещё не просохли.
– Тогда я верну её позже.
Девушка ушла, оставив чародея в тёмной заваленной комнате.
Мерону за свою долгую жизнь приходилось спать в самых разных местах: и в богато обставленных роскошных спальнях, однажды даже в гостевой замка верховного правителя, и в старых сарайках, и на болотах под открытым небом без возможности развести костёр или хотя бы собрать подобие постели из старых листьев. Он уже давно привык отдыхать в любой подходящий момент. Просто приказывал себе заснуть, а затем пробуждался в нужное время. Но этой ночью он не смог сомкнуть глаз. И дело даже не в том, что тюфяк на обнаруженной под завалами кровати попахивал плесенью и кишел клопами – с этой напастью чародей быстро справился. Отсутствие балдахина на потёртых ножках тоже не смущало. А злосчастная козлиная шкура, наконец, принесла пользу, сыграв роль покрывала.