Плесси
Когда замолчала скрипка
Герои:
• Ларс.
• Сато́ри.
• Кира.
• Царь Юниан.
Первый акт.
В самой высокой башне Юнианова дворца разносились волшебные звуки скрипки. Ларс скрипачил летним вечером, находя отдушину в мелодичных звуках своего инструмента.
А надо сказать, что Ларс был не человеком. Да, он выглядел как антропоморфный олень, то есть, напоминал человека из-за имеющихся у него рук и ног, а также головы и большого сердца, но тело его было покрыто светло-коричневой шерстью, нос был как у оленя – розоватый, чуть влажный, были оленьи уши и большие витые рога, которые прорастали в области его висков и поднимались над головой выше самой высокой короны, которую мог только подыскать себе Царь Юниан, чем усложняли Ларсу жизнь. Также, были у Ларса и волосы, совсем, как человеческие – шелковистые, мягкие и длинные, вот только отличались довольно редким оттенком – идеальным белым, как молоко с сахаром. А скрипачил Ларс потому, что руки его оканчивались не копытцами, а вполне человеческими пальцами, правда, тоже покрытыми бурой шерстью.
Ларс обладал утонченными чертами лица. Высокие скулы, капризные губки и кустистые белые брови изобличали в нём породистого аристократа из колдовских чащоб, что на западе провинции Эшфилд.
Ларс был не самым приятным собеседником. Его снобизм и холодное равнодушие часто становились причиной размолвок среди друзей, а его длинный язык – драк. Так например, однажды, он так оскорбил принца эльфов, что тот, не выдержав, полез на него прямо в гостях у Киры.
Но при всём этом, Ларс был весьма учтив и разумен, когда хотел произвести впечатление. Его галантности могли позавидовать те господа, которые постоянно отвешивали поклоны, стоило им дорваться до аудиенции с Царём Юнианом. А уж манерам мог поучиться и сам Царь.
Ларс не был каким-то монстров в плане природного вида. Он относился ко вполне известному народу очеловеченных лосей и оленей – Лириопа. И украшал себя, как Лириопа – привязывал к ветвистым рогам тонкие верёвочки, на которых подвешивал голубые самоцветы, размером с фундук.
Это всё, что требовалось сказать о Ларсе, считаясь с его уникальной природой.
Значит, скрипачил Ларс летним вечером, радуя себя музыкой.
Под его окном на соседней крыше разместился Сатори, могущественный восточный колдун, стройный, как яблоня, юный, как весна. Внимал он звукам волшебной скрипки, обратившись чёрно-фиолетовым лисом. Вечерняя игра Ларса наполняла сердце Сатори спокойствием, которого так, временами, не хватало почтенной комиссии Царя Юниана.
В этот же вечер, воительница из провинции Мато, Кира, возвращалась во дворец, усердно работая орлиными крыльями.
Кира была измотана долгим перелётом через океан – поручение Юниана было приоритетным, и ей пришлось отложить все свои дела, чтобы вновь послужить своему Царю. Письмо было доставлено быстрее, чем смогли бы лучшие дирижабли государства, и Кира рассчитывала отдохнуть, как только вернётся в замок. Вид знакомых башен и шпилей вызвал у неё облегчение, но прежде, чем войти и доложить о выполнении задания, она решила немного развеяться, покружиться в небе в своё удовольствие.
Кира издала пронзительно-звонкий клёкот, подзывая своих домашних птиц полетать вместе с ней. Поднявшись высоко, стая начала кружить между облаками, подставляя холодную ветру яркие бурые перья. Кира закрыла глаза, отдаваясь музыке полёта, но вдруг, в её слух ударила новая, совсем другая музыка – короткая и отрывистая, бархатистая и тревожная. Это мерцала скрипка Ларса.
У Киры был хороший слух и она быстро спикировала вниз, к белой узорчатой башне, откуда доносилось пиликанте скрипки. За ней последовала и вся её стая, клокоча и протяжно посвистывая, что заставило Сатори навострить уши.
Утомлённые крылья подвели Киру.
Едва не упав в полёте, Орлица схватилась за поручни вычурного балкона Ларса, и перевалилась через перегородку, растянувшись на малахитовом полу и тяжело дыша. Её спутники разместились на подоконнике, примостившись возле кадок с розовыми бутонами. Ларс только и сделал, что грозно глянул на Киру. Ещё бы. Она навела в его комнате настоящий хаос. У него с самого утра не доходили руки до уборки, а теперь, здесь ещё и орлиные крылья.