Главная твердыня монстров, Ротакти Паль, вынесшая годы осады, снова закипела жизнью.
Каменная крошка руин была переработана в связующий раствор, навроде цемента, из которого изготавливали кирпичи.
Тысячи каменных блоков уходили на восстановление твердыни.
Поднялись вновь надломленные башни, засыпанные подземелья оснастились пугающими строгими залами, бесконечные коридоры получили логически выверенное предназначение, а в военных кузнях разожгли огонь и выковали новый трон для Короля монстров.
Всем этим когда-то руководил Снеу. Как уже было сказано, с тех дней прошло десять лет. Но предания сохранили его деяния и до нынешних дней.
Образ могучего правителя Ашалура очень восхищал Кага́ту – ветрокрылую монстрицу, что жила на пиках западных гор Континента. Западные горы Ашалура были законным владением одной из древнейших семей монстров – Серых Журавлей. Ветрокрылые гарпии несли развездку и просто копили богатство, пытаясь поравняться с таким толстосумом, как Чабба – самым богатым монстром Ашалура, после его короля. Кага́та была дочерью графини их Дома. Влиятельная, а потому приглашенная в Ротакти Паль на весенний бал.
Пока её мать развлекалась с Паучьим Лордом, девушка занялась поисками хозяина мероприятия – Снеу. Нашла она его очень быстро. Тот сидел на парадном стуле и, не взирая на веселящихся, поигрывал с серой мышкой, время от времени отрываясь на чернильницу и листы пергамента.
Кагата с восторгом разглядела его лицо: о, эта отстранённость, светло-оливковая кожа, эти рога, о которых было сложено столько песен… Наверняка за всеми этими атрибутами скрывалась та твердая безжалостность, превосходство, повелительный тон и пренебрежение чувствами, которые описывались в преданиях, и которые она искала.
– Какая задумчивость! И это – Король монстров, что столько лет не вынимал из рук кнута и оружия, – Язвительно хохотнув, Кагата, превращённая в журавля, повисла на тонких лапах вниз головой над Снеу. Тот оторвался от листа пергамента, где чертил что-то, и поднял мрачно-фисташковое лицо.
– Король может скалиться, словно зверь, а может задуматься. И когда он закончит, то страны врагов вспыхнут, раздираемые пожарами. Обжигая людей и скотину. Ты кто такая? Спускайся.
Кагата повиновалась и, распахнув перьевые крылья, спланировала вниз. Она специально сделала так, чтобы волна воздуха подняла все бумаги на столе и растрепала малахитовые волосы Снеу. Тот с трудом удержал на месте свои чертежи и снял с рога продырявленный лист бумаги.
– Вот это крылья, – Протянул он и тонко улыбнулся. – Ты, значит, умеешь летать?
– Ещё как быстро! Меня зовут Кага́та, из семьи Серых Журавлей, – Она чуть поклонилась, приподняв полы длинного белого платья с разрезом от начала бёдер. В ушах колыхнулись серебряные серьги в форме журавлиных перьев.
– Журавли? Уважаемая семья. Вы, кажется, разносите мои вести и ведёте развездку по ту сторону лесов Ашалура? – Сложив бумаги в аккуратную стопку, Снеу подошёл ближе. Глаза холодные и острые – как у рептилии. А что будет, если раздуть в них искру?
– Есть такое, да. Я всегда готова послужить тебе, Снеу. Ветер нашей страны крепчает. И мне не терпится поймать его в крылья! Поймать человечка и выпить свежей крови, конечно, тоже, – Приоткрыв рот, девушка показала короткие желтоватые зубы и по-птичьи склонила голову набок.
– А что если я напою тебя сейчас? – Король монстров лукаво ухмыльнулся, ничуть не испугавшись. Да чего ему, способному превратиться в любого зверя, бояться мелкой хищной пичуги?
– Учти, я кровь аллигаторов не пью, – По преданиям, Снеу любил превращаться в этих зубастых ужасных тварей, перекусывать врагами во время войны. Ух, не врут ли сказания?
– Идём, – Снеу прошёл мимо, чуть прихватив её за ладонь. Какие жёсткие, длинные пальцы…
Вместе могучие монстры направились вглубь Ротакти Паля. Кагата никогда ещё не бывала в этой твердыне, и особенно не ожидала заслужить честь спуститься так низко. Что таилось там, в тёмных залах? Те самые подземелья, отстроенные годы назад могли хранить множество секретов Короля монстров…
Они прошли по длинным коридорам, что изгибались волнистыми поворотами, словно змеиное тело. Один коридор заканчивался выходом в большую залу, вслед за которой простирался новый безлюдный тоннель. Покои из серого камня были расписаны пурпурными красками, красно-фиолетовая россыпь кристалликов складывалась в узор крокодильей пасти, лап и хвостов. По воздуху плыла магия; нечто пахнущее ёлочными игрушками и старой хвоей, сладковатое и колючее, раздражающее кожу, словно прилипшие осколки леденца.