Когда-то она просыпалась на шёлковых простынях, в окружении прислуги и золота. Дочь вельможи, воспитанная при дворе. Но с раннего детства она видела ауры. Сияющие и тусклые, мягкие и опасные. И это было благословением… и проклятием.
Во дворце, где всё было маской, её дар стал причиной изоляции. Она видела зависть в глазах служанки, которая улыбалась с поклоном. Видела ярость под вуалью нежности. Видела, кто готов предать, кто затаил обиду, кто лгал даже себе.
Её избегали. Одни боялись, другие ненавидели. «Та, что видит сквозь тебя», – шептались за спиной.
«И всё же…» – Рэня повернулась на бок, коснувшись рукой прохладного пола, – «если бы не это, я бы не выбралась. Не ушла бы в горы. Не нашла бы настоящей тишины.»
Храм принял её, как осеннее дерево принимает ветер – без осуждения. Здесь, среди мхов, колокольчиков и аромата утреннего чая, она наконец дышала свободно. Здесь она помогала тем, чьи ауры дрожали от боли, злости или страха. Простые люди приходили за словом, за взглядом, за прикосновением – и она делала, что могла.
Но последнее время… что-то менялось. Слишком часто она ощущала сгущение тьмы в аурах. Слишком часто – трещины в занавесе, отделяющем этот мир от иного. И сегодня… сегодня было особенно тревожно.
Она села, накинула тонкое хаори и открыла створки. Утро в горах было ясным, но воздух казался натянутым, как тетива.
«Сегодня придёт что-то. Или кто-то.»
Она ещё не знала – он уже рядом. И он не помнил её. Но именно сегодня их судьбы снова пересекутся – так же, как когда-то, среди тьмы и света.
…Земля дрогнула.
Сначала – едва ощутимо, как если бы камень упал где-то внизу. Но затем – снова. И сильнее. Лёгкая чашка с чаем задрожала на подносе. За окнами всполошились птицы.
Рэня встала, напряжённо вглядываясь в лес за садом. Мгновение – и воздух прорезал странный, глухой звук, будто кто-то разрывал ткань. Пространство сжалось, задрожало, и тогда она почувствовала это – тень в воздухе, зловонную и тяжёлую.
Их было трое. Или пятеро. Ауры вспыхнули резко, как чёрные пятна на чистой ткани мира.
Демоны.
Она отшатнулась, сердце заколотилось в груди. Это невозможно.
«Их не было пятнадцать лет!» – мысль звенела в голове. Последнего из них запечатали в Пещере Плачущих Духов маги императора. Тогда погибла половина ордена. И мир выдохнул. Мир забыл.
Она – нет. Она знала, как выглядела тьма. Но видеть её здесь, в этом храме, в этих горах…
Один из монахов закричал. Что-то хрустнуло – дерево? Кость?
Рэня метнулась к выходу, раздвинув створки с такой силой, что они ударились о стены. Внутренний двор храма уже пылал – одна из построек была охвачена пламенем. Чернильные фигуры двигались с нечеловеческой грацией – искривлённые, с тонкими телами и хищными лицами, и каждый их шаг оставлял на земле след, будто копоть.
Один из демонов резко повернул голову в её сторону. Она ощутила, как аура сжалась, прицельно, как если бы тьма смотрела прямо ей в душу.
Он знал, кто она.
Она не могла пошевелиться. Её ноги будто приросли к земле. Она была как в детстве, когда впервые увидела убийственную злобу в лице улыбающегося человека. Но сейчас это была настоящая бездна.
Когда когтистая тень взвилась в воздух, летя к ней, – Рэня даже не закричала. Просто закрыла глаза.
В этот миг небо разрезал чёрный силуэт.
И раздался удар – тяжёлый, звенящий, почти как стальной колокол. Кто-то встал между ней и тьмой.
Он.
Высокий. В чёрном кимоно, с копной тёмных волос, собранных в низкий узел, и лицом, скрытым под маской из тёмного металла с узкими прорезями для глаз. Маска не имела ни рта, ни выражения – только холодный, равнодушный овал. Его глаза из-под неё не горели – они были пугающе пустыми. Но он двигался с такой силой и точностью, будто каждое его движение было заранее просчитано. Уверенный, безмолвный, как хищник, рождённый в вечной тени.
Одним взмахом он отбросил демона обратно, и тот рухнул, прорычав.
Рэня всё ещё дрожала. Но смогла выговорить:
– Кто… ты?..