Роза Роуль
Жизнь по правилам
Мы с моей лучшей подругой Пейтон отмечали ее лучший месяц на работе: она заработала на сорок тысяч долларов, больше, чем я за весь год после уплаты налогов. На самом деле она заработала их за несколько ночей, и заработала она их, продавая свое тело мужчинам. Пейтон была настоящей высококлассной шлюхой.
"Я предоставляю услуги", – пошутила она. "Похотливые и богатые мужчнины могут взять на меня".
Она была проституткой с золотым сердцем, то есть золотоискательницей, и выбрала эту "карьеру", несмотря на то что получила степень в области коммуникаций в Северо-Западном университете. Она сама
Нас случайно определили соседями по комнате на семестр обучения в колледже, когда мы учились за границей в Амстердаме. Я выбрала этот город, потому что посещение школы за границей отлично смотрелось в резюме, а она поехала, потому что, как я подозреваю, ей было скучно. Той весной она обнаружила свою эксгибиционистскую наклонность именно в квартале красных фонарей. Весь этаж американского общежития решил пойти вместе на секс-шоу, в основном в шутку, и ведущий, который вел шоу, засмотрелся на мою роскошную соседку по комнате.
Мой рот открылся, когда артисты пригласили Пейтон присоединиться к ним, и я в зачарованном ужасе наблюдала за ее триумфальным выходом на сцену. В тот вечер она не участвовала в сексе, но без проблем демонстрировала бархатную кожу своих грудей и трогала обоих исполнителей везде и всюду.
Мне стало не по себе, но, если честно, я даже позавидовала. Не столько выступлению, сколько ее полному отсутствию запретов во время и отсутствию стыда после. Уверенность сочилась из каждой ее клеточки. Она была привлекательна, но ее нетипичная внешность делала ее безумно сексуальной. Несмотря на то, что я натуралка, я была влюблена в нее.
Сейчас мы стояли в одном из самых тихих уголков ее любимого места – модного бара, где ни один напиток не стоил меньше двенадцати долларов и который также был переполнен придурками, желающими перепихнуться.
"Это от вон тех джентльменов", – сказала худая, как содовая соломинка, официантка, передавая нам напитки и жестом указывая на другой конец бара. Обычно эти засранцы путешествовали парами, и менее привлекательный из них пытался завязать со мной разговор, пока другой делал все возможное, чтобы подцепить Пэйтон. Она была высокой и стройной, с яркими голубыми глазами, а я была версией бедняка. У меня были русые каштановые волосы, а у нее – блестящие черные вишневые локоны. Мои изгибы – это бедра, в то время как у нее они располагались сверху, чтобы быть максимально привлекательными. Мое лицо было простым и непримечательным, а ее – экзотическим.
"Я думаю, ты должена это сделать", – сказал Пэйтон.
"Что делать?" спросила я. Пара в костюмах заметила, что мы приняли их напитки, и теперь приближалась к нам.
"Пойдем со мной в следующий раз – Попробуй". Она предлагала это уже как минимум в третий раз.
"Не может быть. Вы со мной не знакомы?" Она одарила мужчин знающей улыбкой.
"Я Тодд", – сказал парень, еще не дойдя до нас. Если бы он попытался, то не смог бы выглядеть более шаблонным придурком. "Это мой друг Джон".
Джон на мгновение задержал на мне взгляд, а затем, казалось, боролся с желанием оглядеться в поисках лучшего варианта.
"Спасибо за это", – сказала Пэйтон. "Мы хотели пить. Я Пэйтон, а это Иви, и я как раз просила ее присоединиться ко мне в следующий раз, когда я буду встречаться с клиентами".
"Вы работаете вместе?" спросил Тодд. От него пахло так, словно он стоял слишком близко к фабрике одеколонов, когда она взорвалась.
"Нет, – продолжила она, – но думаю, ей бы понравилось".
"Чем вы занимаетесь?"
"Я из эскорта".
Тодд ошеломленно моргнул. Затем на его лице расцвела улыбка, и мы увидели его слишком белые зубы.
"О, да? Я тоже. А какие у вас льготы? Стоматология? Зрение?"
"Зрение не нужно, я надеваю повязку на глаза. И мне, и моим клиентам нравится наша анонимность".