В промёрзшем сумраке мелькали фигуры, возвращавшиеся с выработок.
Не только люди. Я видел коренастых дворфов с закопчёнными лицами и бородами чуть не до пояса. Они несли кирки, кувалды и инструменты для замеров и укрепления штолен. Пара закутанных в меха большеногих халфлингов в огромных шапках торопливо перебегала от одной хижины к другой, звонко переругиваясь на своём щёлкающем наречии. А у входа в один из бараков стоял, прислонившись к стене и куря трубку, высокий, худой серокожий эльф в потрёпанном плаще – его острые уши подрагивали от холода, а взгляд был устремлён куда-то поверх частокола, в сторону руин, и в нём читалась не усталость рудокопа, а холодная, отстранённая ярость. Эти расы я знал по частым визитам в Ательвинд и другие города. Но здесь, в этой ледяной дыре, они выглядели не экзотикой, а такой же изношенной, приговорённой частью пейзажа, как и всё остальное.
Это был мир, вывернутый наизнанку. Не дома рождали улицы, а улица-тропинка родила несколько конур по бокам. Не очаги согревали жилища, а жилища кое-как укрывали очаги от свирепого горного ветра. И над всем этим – вечное, подавляющее молчание Сонных Пиков, нарушаемое лишь воем в ущельях, да редкими криками воронья, слетавшегося поклевать отбросы у частокола.
Мой путь вёл мимо большой, тёмной кузни. Её тяжёлая дверь едва держалась на петлях, а из трубы шёл густой дым. Внутри глухо, с разными интервалами ударял молот – звук усталый, без энергии, будто кузнец бил не по раскалённому металлу, а отбивал такт для этого ледяного ада.
От кузницы тянулась едва заметная тропинка к последней хижине, притулившейся почти к самой стене частокола, будто пытаясь отодвинуться от остального поселения.
Дом Теодора выделялся. Не размерами – это была такая же убогая лачуга. Но в её окнах горел свет. Не тусклое мерцание лучины, а ровный, спокойный жёлтый свет хорошей масляной лампы. Это была первая и единственная точка настоящего тепла во всей этой морозной тьме. И от этого было даже не по себе.
Я подошёл к двери. Сквозь щели в косяке пробивалась та же полоска света и… запах. Не запах нищеты – пота, влажной древесины и щей. Отсюда доносились другие ароматы: старая бумага, сухие травы, воск и едва уловимая пыль, знакомая мне по скрипторию Нексина – запах знаний.
Я постучал. Дерево под моими костяшками отозвалось глухо.
– Входи, – раздался голос из-за двери. Он будто знал, что я приду.
Я толкнул скрипучую дверь и переступил порог.
Тепло ударило в лицо, заставив кожу щипать после уличного холода. Комната была маленькой, но неожиданно… упорядоченной. Вместо хаотичного нагромождения утвари, обычного для горняка, здесь царила система. Полки, сколоченные из ящиков, ломились от книг в кожаных переплётах, склянок с непонятными образцами, свёрнутых в трубки чертежей. С потолка свисала та самая лампа, её свет выхватывал из полумрака детали: разложенные карты с пометками, перо в чернильнице, странный каменный обломок, испещрённый резными значками, которые щекотали память, но не складывались в знакомые буквы.
За столом сидел человек.
Теодор не был дряхлым старцем из сказок. Ему можно было дать лет шестьдесят, не больше. Лицо – изрезанное морщинами, но не слабостью, а концентрацией, будто он слишком часто щурился, вглядываясь в мелкий шрифт или вдаль. Его руки, лежавшие на карте, были жилистые, с крючковатыми пальцами, а на суставах были старые мозоли – не от лома или кирки, а, как мне показалось, от долгой работы с резцами, пером или инструментами тонкой работы. Он был одет просто, но чисто, в тёмную шерстяную рубаху, и его взгляд, когда он поднял его на меня, был подобен взгляду трактирщика: оценка, а не приветствие.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.