Христианство в своей первоначальной, незамутнённой сути, – это гениальная провокация. Оно поставило перед человеком задачу, которую тот не может выполнить: любить врагов, подставить другую щёку, искать Царства Небесного, а не земного успеха.
Вся человеческая история – это история грандиозного провала: миллиарды людей, тысячи лет – и лишь горстка настоящих христиан.
Но именно в этом провале и заключено величие христианства. Оно, как увеличительное стекло, обжигающе ярко высвечивает пропасть между человеческими склонностями и любой высокой этикой. Многие системы подстраиваются под человека, лишь давая греху новые имена. Христианство же упрямо продолжает указывать на пропасть, которую почти никто не в силах перейти, и этим напоминает: твоё «нормальное» состояние – это падение. И если масштабировать до предела последствия твоих действий (или бездействия), то, в конце концов, ты разрушишь мир. Оно не говорит, что каждый человек фактически разрушит мир. Оно говорит: проследи внутреннюю логику твоей падшей природы до конца – и её финал будет именно таким. Но христианство же предлагает разорвать эту логику через благодать и покаяние.
Установка «на всё воля Божья» – это, пожалуй, главная ошибка христиан испокон веков. Зачем тогда Бог даровал человеку свободу, если на всё лишь Его собственная воля?
Есть среди православных привычка свысока поглядывать на западных христиан. Католики, мол, заблудшие, протестанты – вообще сектанты, а мы тут хранители истины, чуть ли не единственные, кто достоин зваться христианами.
Я не буду сейчас вступать в богословские споры. Я просто хочу спросить этих людей – медленно и с расстановкой.
Вы действительно считаете, что Иоганн Себастьян Бах, писавший свою гениальную музыку для лютеранской церкви и ставивший в партитурах пометки «I.N.J.» (In Nomine Jesu – во имя Иисуса), – это «не настоящий христианин»?
А Вольфганг Амадей Моцарт, создавший гениальный Реквием, написанный хоть и латинским католиком, но обращённый к Богу на языке, понятном любому сердцу, – он тоже «заблудший»?
Людвиг ван Бетховен, признанный всеми музыкантами и почитателями классической музыки как создатель великого множества бессмертных произведений? Антонио Вивальди, католический священник, писавший концерты для девочек-сирот из приюта и положивший на музыку столько псалмов, что их хватило бы на несколько богослужебных сборников?
Иероним Босх, чьи картины – это не просто фантасмагория, а глубочайшее средневековое католическое богословие, нарисованное так, что через пятьсот лет оно заставляет содрогаться? Гюстав Доре, проиллюстрировавший Библию так, как не снилось ни одному православному издательству, – его гравюры до сих пор стоят перед глазами у миллионов людей по всему миру?
Или, может быть, Иммануил Кант, чья философия во многом выросла из протестантского пиетета и честного поиска Бога, и чей категорический императив – не что иное, как попытка перевести на язык разума ту самую любовь к ближнему, о которой говорит Библия?
Вы правда полагаете, что все эти люди – а с ними Галилей, Ньютон, Мендель, Леметр, Лейбниц, Маркони, Рембрандт, Дюрер, Рубенс, Микеланджело, Донателло, Паскаль, Данте, Мильтон, Диккенс, Толкин, Льюис и сотни других – ошибались, а вы, с вашим бытовым высокомерием и неспособностью отличить доску от иконы, – владеете истиной?
Или вы никогда не задумывались, что протестантизм родился не из гордыни, а из жажды вернуть Писание в центр? Что Мартин Лютер и его последователи платили за эту жажду жизнью – их сжигали на кострах, травили в тюрьмах, объявляли вне закона?
А спустя четыреста лет, когда уже сама Германия стала задыхаться от нацистской чумы, именно лютеранский пастор Дитрих Бонхёффер пошёл на заговор против Гитлера и закончил жизнь на виселице в концлагере Флоссенбюрг, не дожив двух недель до освобождения лагеря американскими солдатами и месяца до капитуляции нацистской Германии. Он писал: «Когда Христос призывает человека, Он велит ему прийти и умереть». Это сказал не православный святой – это сказал протестант. И умер за Христа, которому служил.