–Ну, ты даешь, Пелагея Андреевна?– то и дело покатывалась Надежда.
– А помнишь, Клава, мы волновались, думали, не повезло, – обращалась Надежда к подруге.
Пожалуй, из всех четверых наибольшие неудобства испытывал Алексей, пониманию которого были недоступны многие детали в беседе женщин. К тому же рассказы матери ему приходилось слышать уже неоднократно. Но он не мог не заметить, что в новой аранжировке оригинальность их возрастала вдвое. Возможно, она кое в чем и перебарщивала.
Благодарные слушатели не оставались в долгу. Официально объявив Алексея своим человеком, делились с Пелагеей сокровенными секретами жизни на курорте. Учились у Пелагеи регулировать свои провалы и взлеты в зародившихся курортных, как они называли, романах.
Было еще много встреч и интересных для женщин бесед до минут прощания друг с другом, не обошедшегося, конечно же, без поцелуев.
Клавдия Петровна добродушно и дружески, как сына, целовала Алешу.
– Прощай, Алеша, счастливо тебе! Слушайся маму, славная она у тебя. Короче говоря, всего хорошего,– расточала пожелания Надежда Николаевна,– ну, а мужчин я вообще не целую, не обижайся.
Случилось так, что Пелагея Андреевна и Алексей уехали раньше, хотя и приехали позже Надежды Николаевны и Клавдии Петровны.
В жизни часто действуют законы информационных стеков, когда пришедший последним уходит первым. Ладно, если это происходит только в хороших аспектах.
Теперь уже Клавдии Петровне приходилось оборвать свой отпуск и возвращаться домой раньше Надежды Николаевны при том, что приехала она позже. Такое решение вынудил ее принять недавний телефонный разговор с дочерью, и она была убеждена, что ее материнское сердце не допустит ошибки.
– За Аленкой присмотреть надо, – поясняла Клавдия Петровна,– там один парень подъезжает к ней, а он мне так не нравится.
– Молодые сами разберутся, Клава, не вмешивайся,– попробовала удержать ее Надежда Николаевна.
– Да, как же! Мы все в молодости думаем, что прекрасно разбираемся во всех жизненных вопросах и не нуждаемся в помощи, даже родительской, хотя бы в советах, однако…
– Да,– подтвердила Надежда Николаевна,– если бы молодость знала, если бы старость могла…
– Все мужики подонки, их надо давить, как клопов,– вскрикнула Клавдия Петровна с подступившими к глазам слезами, крутанула большим пальцем и прошлась ногтем по столу так, как если бы ей уже довелось осуществлять обещанное.
– Клава, что ты?– ошеломленная, едва выговорила Надежда Николаевна.
– У них только одно на уме!– расплакалась подружке “в рубашку” Клавдия Петровна.
– Ну-ну-ну,– утешительно похлопывала ее по плечу Надежда Николаевна.– Не волнуйся, у Алены все будет хорошо!
– Сейчас я не об этом,– пробормотала Клавдия Петровна.
Надежда Николаевна помялась, вопросительно посмотрела на подругу.
– Прости, Надя, ты была права, а я дура, что тебя не послушалась.
Удивление Надежды Николаевны росло с каждым словом подруги.
– Просто вся жизнь прошла без большой любви. А ее так хочется! Так больно и страшно, что умрешь и не успеешь ее испытать, хоть ненадолго, хоть чуть-чуть. Мотаешься без устали по жизни, мотаешься, и только и думаешь – встретить бы ее, пусть даже сгоришь в ней. И ради этого, Господи, прости меня, ничем не жаль поступиться – ни честью, ни благополучием, ни даже жизнью.
Клавдия Петровна расплакалась уже на полную катушку.
Надежде Николаевне едва удавалось удерживать ее порыв. Она чувствовала, с какой силой билось ее сердце, и боялась, что вот-вот оно выпрыгнет из груди.
– К черту честь, жизнь, здоровье и все на свете,– рыдала Клавдия Петровна,– любовь, настоящая большая любовь, где же ты, где, отзовись! Господи, помоги мне ее найти и не убей до этого.
– Ладно тебе, Клава,– утешала ее Надежда Николаевна, – ты ищешь то, чего не существует на свете.
Клавдия Петровна неожиданно умолкла.
– Ты что это, серьезно?– спросила она сквозь слезы.
Надежда Николаевна утвердительно кивнула головой.