В самой крепости, точнее в том, что от нее осталось, все было мертво и недвижимо. Брошенные тела убитых лежали вперемешку с каменным крошевом и изломанным оружием. Не осталось ни стен, ни башен - все это смел могучий удар верховной волшебницы Ангдэзии. Только крепостная постройка, низкая, сложенная из чудовищно огромных блоков, сумела выстоять назло всему. Возле ее стен высились горы трупов, брошенных туда ударной волной, а сам древний камень темнел от засохшей крови.
Ничто не нарушало безмолвия этого жуткого некрополя, лишь издали доносились свирепые вопли чудовищ, пирующих человеческими останками. Нейтральная полоса возвращала себе прежний облик, избавляясь от явившихся чужаков.
Но вот, посреди крепостного двора, возникло слабое шевеление. Куча лежащих вперемешку изуродованных тел вдруг шевельнулась, словно покойники, слегка отлежавшись, решили восстать и продолжить прерванное сражение. Тела слабо вздрагивали, расползались, скатывались в стороны. Затем из-под горы трупов наружу вырвалась человеческая рука. Она ухватилась за тело закованного в латы мертвеца, что при жизни был черным рыцарем, и начала вытягивать наружу остальное туловище. Показался локоть, плечо, а следом и голова.
Запрокинув лицо, Васек уставился в небо, где сквозь жидкую пелену облаков слабо мерцали тусклые звезды. Последние часы (или дни, или даже годы) он карабкался вверх сквозь толщу земли. Пробивался сквозь грунт и породу, до тех пор, пока последние крохи сил не оставили его. Он уже почти смирился с тем, что так навечно и останется пленником земляной утробы, так и будет лежать в плену годы и века, не способный ни умереть, ни освободиться, когда вдруг грунт разверзся, и выпустил его наружу.
Васек не находил в себе сил пошевелиться. Он растянулся на куче мертвых тел, мечтая лишь об одном - о глотке свежей теплой кровушки. Не соображая, что он делает, Васек впился зубами в первого попавшегося покойника, и тут же закашлялся, отплевываясь. Вместо восхитительно вкусной кровушки его рот наполнился какой-то тошнотворной дрянью, не содержащей ни капли жизненной силы. Это была мертвая кровь.
Задрав голову, Васек огляделся. Вокруг него раскинулись развалины, некогда бывшие крепостью Свиностаса. И мертвецы. Те были повсюду. Сотни тел устилали бывший крепостной двор. Но все эти люди давно умерли. В их телах не осталось ни капли энергии. Васек предпринял еще несколько попыток, куснул других покойников, и все с тем же плачевным результатом.
Но даже на фоне терзавшего его голода Васек ни на секунду не забывал о своей цели. Стасик! Ему удалось спастись. Свиностас узнал о нем заранее, и подготовился к встрече. Он нашел себе грозных союзников, и те помещали Ваську осуществить его предназначение. А ведь он был так близок к цели. Свиностас был прямо перед ним - руку протяни, и вот он, голубчик. Но не срослось. Вместо этого он сам угодил в расставленную жертвой западню. И уже его попытались убить. Но у них ничего не вышло. И не выйдет. Васек не мог сказать, откуда он знает это, но он знал - нет в этом мире силы, способной убить его. Нет, и все тут. Никакая магия, никакие уловки, не спасут Свиностаса.
Васек осознавал совершенную ошибку - он недооценил Стасика. Явился к нему прямо, без затей, рассчитывая застать свою жертву врасплох. Что ж, он вынесет урок из этой неудачи. Свиностас не так прост. У него есть грозные союзники. А это означает, что нужно действовать тоньше и хитрее. Не переть в лоб, а расставить свою западню. Заманить в нее Свиностаса, а затем захлопнуть ловушку и свершить предначертанное судьбой возмездие.
Васек заметил среди руин какое-то движение. Спустя секунду оно повторилось. Васек приподнялся на локтях, пытаясь определить, что там. Только бы живой человек. Живой человек, полный теплой вкусной кровушки.
Но это был не человек. По развалинам брела одна из тварей нейтральной полосы - огромная, покрытая серой шерстью, четвероногая скотина, наполовину состоящая из полного зубов рта. Время от времени тварь опускала морду и обнюхивала трупы. Но не спешила приступать к трапезе. Васек обратил внимание на раздувшийся живот чудовища, и догадался, что это создание уже успело нажраться до отвала.