- Ага. Понятно. Я, собственно, почему спросил-то. Видишь ли, в чем дело – твой Свиностас тебя-таки бросил. Оставил валяться без сознания на поле боя, а сам удрал. И тебе крупно повезло, что первым до тебя добрался мой человек. Только потому ты до сих пор жива. А вот если бы ты угодила в лапы добряков, они не стали бы вести с тобой милые беседы. У этих ребят принципы. Страшная штука, если не знаешь. Принципиальные люди, они такие – либо все по их, либо никак. Мы, злодеи, в этом плане терпимее. Или, правильнее сказать, свободнее. Потому как если злодей доброе дело сделает, то и ладно. Никто ему за это выговор не объявит. А вот добряку стоит хоть раз оступиться, и все – пропал. Уже не добряк, уже злодей.
- Я тебе не верю! – выпалил демон. – Стасик меня не бросил. Он…. Ну, наверное, просто не мог мне помочь.
- Зачем себя-то обманывать? – пожал плечами Дакрос. – К чему оправдывать Свиностаса? Он в темные властелины метит. А я тебе скажу на личном опыте – у темного властелина друзей нет. Есть расходный материал. Вот он тебя и израсходовал. А затем бросил.
Запертое в коконе существо вспылило – в буквальном смысле. Вокруг его субтильного тела вспыхнул вихрь пламени. Старый колдун поспешил поставить щит перед драгоценным телом императора. Впрочем, он зря старался. Демон выдал далеко не все, что мог. Дакрос отметил про себя, что существо нервничает, отчего и утрачивает контроль над своей силой. И это очень его порадовало. Значит, ему-таки удалось посеять зерно сомнения в душе этой твари.
- Ты лжешь! – бросил демон и отвернулся. – Лжешь! Не хочу тебя слушать!
- Я не соврал тебе ни единым словом, - возразил Дакрос.
- Стасик за мной придет.
- Думаешь? Если он хотел спасти тебя, почему не спас еще там, на нейтральной полосе? Там это сделать было куда как проще.
- Не знаю! Были причины! – нервно воскликнул демон. – Все! Хватит! Не хочу больше ничего слушать.
- Ладно, ладно, как скажешь, - примирительно произнес Дакрос. – Не стану тебе докучать. Может быть, позже у тебя возникнет настроение пообщаться со мной еще немного.
Он покосился на старого колдуна и бросил ему:
- Закрывай окно.
Чародеи вернули кокону прежнюю непрозрачность и выставили звукоизоляцию. Дакрос поднялся по лестнице между трибунами, игнорируя трескотню плетущегося рядом старика. Однако стоило тому заикнуться о проведении над пленницей ряда опытов с целью изучения ее свойств и возможностей, император остановился, строго взглянул на собеседника, и суровым тоном проронил:
- Никаких опытов! Просто оставьте ее в покое. Пускай посидит, подумает.
- Как пожелаете, - поклонившись, прошамкал старик.
Дакрос отвернулся и быстро пошел прочь с арены. Миновал караул черных рыцарей и зашагал в сторону своего рабочего кабинета. Стражники, слуги и чиновники, что встречались на его пути, отмечали про себя удивительный факт – на губах Дакроса Безжалостного играла улыбка. Не злобный оскал, а настоящая улыбка. Да и его суровое лицо приняло какое-то совершенно нетипичное мечтательное выражение. Император имел такой вид, словно его на ровном месте постигла великая удача. Никто, конечно, ничего не понял, но люди, на всякий случай, сильно испугались. Потому что резкие перемены в настроении императора Дакроса явно не сулили ничего хорошего.
Пролог 2
Ночь опустилась на нейтральную полосу, и из нор своих и убежищ вышли на промысел коренные ее обитатели. Всех их влекло к развалинам старой крепости, что ныне представляла собой по-королевски щедро накрытый пиршественный стол. И в самой крепости, и вокруг нее, гнили тонны восхитительной сочной человечины, чей дивный аромат распространился на многие мили. Запах поживы привлек каждую тварь в округе. Призванные неодолимой силой магии, твари рвали людей на куски, располосовывали когтями, но будучи подчиненными чуждой воле, не могли позволить себе прервать резню и утолить свой голод. Теперь все обстояло иначе. Темная воля ушла. Монстры вновь были вольны в своих поступках. И уж теперь-то ничто не мешало им вдоволь попировать.
Вначале робко и нерешительно, подбирались они к брошенным мертвецам и, вцепившись зубами в тело, утаскивали его в темноту. Затем осмелев, и поняв, что никто не воспрепятствует их пиршеству, приступили к делу бодрее. Вскоре ночь огласилась громким жадным чавканьем, сердитыми рыками и клацаньем зубов. Сбежавшиеся твари жадно рвали тела убитых, пожирая их сочную, полную энергии, плоть. Они не спешили забираться в саму крепость - пищи было вдоволь и снаружи. Насыпанный людьми земляной вал был завален восхитительным кушаньем. Обитатели нейтральной полосы отродясь не видели такого изобилия.