Покончив с завтраком, они выдвинулись в дальнейший путь. После отдыха и порции мяса идти стало куда легче. Цент так и вовсе преисполнился оптимизмом, поддавшись уверенности, что стоит им только спуститься с гор на равнину, как они тут же наткнутся на пивной ларек и расположенную рядом шашлычную. Бредущий за лидером Владик хотел этого едва ли не больше самого Цента. Ни о чем программист не мечтал так сильно, как о том, чтобы лютый изверг из девяностых скорее утолил свой кошмарный голод, и перестал засматриваться на худосочного спутника. А ведь это он пока засматривается. Присматривается, прикидывает, с какого конца несчастного программиста поглощать, что у него, горемычного, первым делом отрезать. Но далеко ли до того момента, когда эти страшные смотрины завершатся актом свирепого каннибализма?
Цент решил не менять прежнего плана, и продолжил двигаться вдоль ручья. Логика подсказывала, что тот неизбежно течет сверху вниз, а вниз-то им и было нужно. По пути Цент высматривал еду, лесных зверьков или знакомые растения, но наблюдал только шустрых белок, до которых было не добраться. Все так же часто попадались усыпанные красной ягодой кусты, но плоды их были решительно незнакомы Центу, и он не отважился на дегустацию. Даже не принудил к этому делу Владика. Не хотел, чтобы тот отравился и стал несъедобен.
Ближе к полудню ручеек влился в другой, широкий и бурный, поток. Тот с шумом катился по камням, а откуда-то спереди доносился пугающий грохот, встревоживший Цента и повергнувший Владика в священный ужас. Впрочем, их опасения оказались напрасными. Прямо по курсу их поджидал всего лишь водопад.
Путь им преградил обрыв – отвесная стена, высотой добрую сотню метров. Вниз, с его края, обрушивался поток воды, и с грохотом падал в озеро у подножия скалы. Из озера вода тонкой извивающейся лентой устремлялась ниже, и впадала в огромную реку, что протянулась вдоль горного хребта. По ту сторону реки раскинулся бескрайний лес – с вершины скалы можно было оценить весь его колоссальный масштаб. Края ему видно не было – до самого горизонта расплескалось густое зеленое море.
Оба скитальца застыли на краю обрыва, любуясь открывшейся панорамой. При этом Владик думал о том, какие немыслимые опасности поджидают их в том лесу. Программист был уверен, что красота здешнего пейзажа обманчива, и в недрах дремучего леса они столкнутся с ужасающими монстрами, на фоне которых даже вчерашний гоминид покажется чем-то вроде невинной белочки или суслика.
– Никаких признаков высокоразвитой разумной жизни, – произнес Цент огорченно. – Одна сплошная тайга.
– Может, не пойдем туда? – робко предложил Владик.
– Тут, что ли, останемся? И что здесь делать? Ну, первые дня три я смогу питаться тобой, а после что прикажешь делать? Сначала кончишься ты, потом спички. Нет, прыщавый, тут нам оставаться нельзя. Спустимся вниз, посмотрим, как оно там. Если не понравится, всегда сможем вернуться.
Спуститься, однако, оказалось непросто. Чтобы найти подходящее для этого место пришлось преодолеть вдоль обрыва не меньше трех километров. И на протяжении этого пути Цент, не замолкая, рассуждал о допустимости людоедства в экстремальных условиях, а заодно перечислял те блюда, которые мог приготовить из мяса программиста. Владик, идущий следом за ним, твердо решил для себя, что если изверг попытается осуществить акт каннибализма, он спрыгнет в пропасть, дабы избежать неизбежно ожидающих его мучений.
– Ведь если рассудить беспристрастно, то, что такое, в сущности, человеческое тело? – вслух размышлял Цент. – Всего лишь мясо, кости и ливер. Если подойти к этому вопросу с позиции православия, то единственным важным элементом в человеке является бессмертная душа, тогда как тело, это лишь временный для нее сосуд, источник бесконечных соблазнов и страданий. Не совершу ли я богоугодного дела, высвободив твою душу из телесной оболочки? Думаю, что это будет однозначно благим поступком. Так и ты быстрее попадешь в рай, и я, воспользовавшись твоим мясом, утолю голод свой, насытившись же, вознесу молитвы и буду немедленно прощен.