Сарыш трясся в телеге рядом с одним из пушкарей, зарывшись в мотки пакли, чтобы его не углядели из опричной повозки. Пушкарь – молодой стрелец по имени Сидор, бывший за возницу, изредка покрикивал на медлительных волов. Пацан посмотрел назад на свесившего ноги с телеги и почесывающего голову Горыныча.
– А почему его зовут Горынычем? – шепотом спросил мальчик Сидора. – Это потому, что он из пушек огнем палит?
– Неее, – флегматично протянул Сидор. – Потому шо жрет в три горла.
Идущие рядом с повозкой стрельцы и сам Сидор дружно заржали. Затем шутку стали передавать в голову отряда, и вот уже вместо скомканно оборвавшейся песни поднялся веселый солдатский гогот. Сам здоровяк Горыныч тоже посмеялся этой бородатой хохме.
«Пущай лучше так, – улыбнулся про себя Всеволок, – чем они смурные всю дорогу идти будут. Хоть мыслей дурных в головы поменьше влезет. Мне поспокойней».
Экспедиция медленно катила почти до темноты, пока Всеволок не приказал становиться лагерем. Телеги составили полукругом впритык к высоким стволам деревьев. Так, чтобы была какая-никакая защита от степи. На споро расчищенной чуть поодаль в лесу поляне поставили шатры боярину и опричному десятнику. Густав предпочел ночевать в своей натопленной кибитке, которую тоже загнали в лес. А стрельцы и возницы улеглись прямо на землю – под деревья, оставив на дежурстве пару человек.
Выйдя утром из шатра, Всеволок увидел, как Фролка тихо о чем-то разговаривал с одним из стрельцов, усатым понурым мужиком с вытянутым, слегка лошадиным лицом. Выслушав холопа, ратник покивал и пальцем поманил к себе Сарыша, отиравшегося возле раскочегаренной кухни. Фрол стал что-то вполголоса втолковывать пацаненку. Мальчонка смотрел снизу вверх с не по-детски серьезным и сосредоточенным лицом. Затем, увидев, что боярин поднялся, Фролка быстренько направился к Всеволоку. Надо было прислужить боярину умыться и одеться.
– Ну что там у нас? Все тихо? – негромко спросил боярин у держащего рушник и кувшин холопа.
– Пока тихо. Я пацаненку за волхвом наказал смотреть, – так же вполголоса ответил Фрол. – Своенравный жрец. Да и опасаюсь я его. Как бы стрельцов не взбаламутил.
– Полей, – приказал Всеволок и стал, фыркая и крякая, плескаться в студеной поутру воде. – Этот не взбаламутит. С пониманием дядька. – закончил он, растирая тело рушником докрасна.
…
Звероподобный Бродобой явно куда-то засобирался. Перекусив со стрельцами у походной кухни, махнув рукой боярину, дескать, «я скоро» и подхватив посох, направился в лес. Увидев, что ведун выходит из лагеря и скрывается между деревьями, Фролка поймал взгляд Сарыша и слегка качнул головой. Мальчишка кивнул в ответ и юрко метнулся вслед жрецу.
Ожидавший подвоха ото всех и по любому поводу, Фрол старался никого надолго не выпускать из виду. Будучи мальцом, он еще в то время изумлял непоседливого Вольку своим раздражающим умением вдруг появляться ниоткуда в самый неловкий момент. Например, когда вроде бы удравший ото всех малолетний Кручина пытался запалить украденный у тятеньки порох. Порох они все-таки запалили, но уже вдвоем, с восторгом наблюдая за шипящей огненной дорожкой.
Широкоплечая высокая фигура волхва мелькала среди увеличивающихся вширь деревьев. Жрец шел ходко и практически бесшумно, что было удивительно при его росте и весе. Мальчишка еле поспевал за ним, высматривая, куда поставить босую ступню и перебегая от ствола к стволу. Шли они довольно долго. Лес становился все более густым и темным. Наконец волхв вышел на небольшую поляну, заваленную гниющим валежником. Сарыш затаился за деревом и принялся наблюдать. Бродобой расчистил небольшое место и сел на ствол упавшего гнилого дерева. Затем поставил перед собой маленький туесок с медом и выложил из котомки здоровенный кусок вяленого мяса, затем достал из сапога нож и с трудом порубил мясо на куски помельче, сложив их рядом с туеском. После чего немного молча посидел. Затем, глубоко вздохнув, издал пронзительно-протяжный крик, похожий на громкое тявканье лиса – если бы зверь был размером с лошадь. Через несколько минут волхв опять так же затявкал, только чуть дольше и протяжней. Дрожащего за кустом орешника Сарыша от этих криков пробирала дрожь. Уж как ему не хотелось следить за грозным ведуном, но батя строго-настрого велел Фролке не перечить и делать все, что тот скажет. А уж что такое служба, Сарыш сызмальства знал, чай тятька не кто-нибудь, а стрелец государев.