Подъезжали к городу уже в полутьме, поэтому вышедший к ним начальник караула – высоченный стрелецкий детина в панцирной кольчуге, надетой на красный потрепанный кафтан, долго и дотошно допытывался, кто да по какому делу. И придирчиво вглядывался в подорожную, что прислали вместе с указом. Сама крепость, как заметил боярин, содержалась в должном порядке. Проходы широкие и чистые, дома опрятные. Окна только узкие, как бойницы, узорными решетками поверх стекла забранные. Праздных пьяниц не видно. На стене дежурят часовые. Горят фонари, заправленные топленым жиром, освещая подступы к стенам. Выглядывающие в бойницах башен пушки были прикрыты от непогоды просмоленной рогожей. Одно слово – сильный рубежный город.
– Хорош тут воевода… – вполголоса сказал боярин, уважительно покачав головой.
Фрол только одобрительно крякнул.
Казенный дом, в котором располагались все приказы, стоял на главной площади, как раз напротив дома местного воеводы. К нему надо было обязательно сделать визит вежливости, иначе – обида и мысли темные. Но изначально проследить, чтобы дело делалось, и причем споро, а не как обычно – после крика жареного кочета.
Переночевав в гостевой избе и утром наскоро перекусив, Всеволок разложил на столе в чистом обеденном зале заранее составленный список необходимого и еще раз пробежался глазами по всем пунктам. Затем посмотрел на стоящего рядом Фролку и протянул ему оба свитка – и списочный, и из царского приказа. Вытащил из-за пояса небольшой упругий кошель и также отдал слуге.
– Ну ты знаешь все, – сурово, но тихо сказал боярин, когда холоп взял свитки. – Главное, не забудь на стрелецком подворье сарай какой на время взять и Емку с Щепой к нему приставь. А то поворуют еще. Я потом подойду, и порешим там все с нашим интересом.
Фролка понимающе кивнул и уже через пару секунд был на улице. Подозвав обоих парней да наказав им захватить с собой пищали, он протянул им берестяную котомку с грибными пирогами и рыбными растягаями, что подавали в таверне. Не голодными же им там службу бдеть. Предстояло работы много: припасы и оружие для целой экспедиции, почитай, на полгода – не шутка. Да все проверить надо…
…
Дом воеводы Чернобора, Севыча Гнистого, был невелик, но уютен. Сам Севыч – невысокий кряжистый мужчина с тронутой проседью кустистой бородой и сабельным шрамом на щеке – Всеволоку сразу понравился. Радушный и крепкий хозяин. Рядом с Севычем исходила любопытством его жена – дородная и румяная Паранья. Судя по ее широко раскрытым глазам, не так часто в эти края заезжали гости, а потому на моложавого боярина сбежалось поглядеть все женское население дома.
– Проходи, боярин, здрав будь. – Гнистый радушно развел руками. Тут же вперед выскочила худенькая молоденькая девчонка и с поклоном протянула Всеволоку поднос с кубком. Гость залпом выпил сладкое, чуть крепковатое вино и поклонился хозяевам дома.
– Благодарствуйте, – степенно поблагодарил он.
– Знаю, вчера прибыл, – продолжил хозяин, внимательно рассматривая гостя и жестами приглашая за уже накрытый стол. – Как тебя в наши края занесло? Куда путь держишь?
Всеволок смахнул с бороды капли, достал царскую бумагу и стал неторопливо рассказывать…
Воевода только кивал и неожиданно понимающе, даже с сожалением, смотрел на Кручину.
– На юг, говоришь, тебе надо? Еще и за Мертвые холмы? Да еще и с иноземцем? Далеко. Тяжко тебе там будет. – Севыч участливо посмотрел на Кручину. – Степняки-то вроде спокойные сейчас, но там твари пострашней водятся. Чего там только не встретишь… И места там гиблые, неспокойные. В случае чего, не выручит никто. Ну да что сделаешь, на все воля царская… Ну а че там в столице слышно? Ты ж мимо должен был проезжать…
Через пару часов Всеволок откланялся – надо было присмотреть за сборами.
В комнате Оружейного приказа, куда Всеволок затем отправился, было пыльно и сильно пахло мышами. Морща лоб и шевеля губами, боярин вчитывался в густо исписанный свиток, иногда сверяясь с толстой амбарной книгой, что была раскрыта перед ним на столе. Клубы пыли, подгоняемые легчайшим сквозняком, искристо сверкали в лучах дневного солнышка.