– Наконец-то Вы вышли из своей хандры!
– Что? Да как Вы… – росло возмущение молодой графини.
– О, сладкие эмоции, водовороты счастья, – издевался я, повернувшись спиной к своей собеседнице.
Это была роковая ошибка. В следующее мгновение лужа рухнула к моим коленям. Ну, если быть точным, то с Азирой на шее я рухнул коленями в лужу.
– Я Вас утоплю, чудовище, – шипела на меня моя ученица.
– Дорогой друг, если Вы оставите меня в живых, я обещаю Вам купить нов.е платье. Я как раз вииидел неда..ко салон, – последние слова уже выходили с хрипом.
– Хорошо. Я оставляю Вам вашу жизнь, – Азира отпустила меня.
Мы направились в обратный путь.
– Как Вы могли допустить такое ребячество? При Вашем-то возрасте!? – вопрошала Азира.
– Возраст ни в коей мере не может запретить радоваться жизни. – улыбнулся я.
Мы вошли в салон.
– Я хочу выбрать Вам платье самостоятельно. Не возражаете?
– Рад, надеюсь, Вы меня приятно удивите.
– Думаю, что смогу.
И вот мы уже стояли у дверей наших номеров. Азира держала бумажный сверток, перетянутый черной атласной лентой. Я рассеянно улыбался.
– Хочу сказать, что провёл замечательную прогулку в Вашем обществе. Я благодарен Вам.
– Я тоже благодарна Вам за то, что вывели меня из хандры, и за новое платье.
– Замечательно. Теперь отдохните как следует перед завтрашним днём. После завтрака нам предстоит посетить домик-музей Андрея Соколова. Также мы посетим картинную галерею, где выставлены его первые работы. Все это произойдет… – я достал часы на цепочке. – Ровно через десять часов. А сейчас разрешите откланяться и пожелать Вам доброй ночи.
Азира неожиданно вздрогнула.
– Что с вами, друг мой? – спросил озадачено я.
– Рад, у меня сейчас по всему телу пробежал жар. Боюсь, что всё-таки я заболела воспалением лёгких.
Я прислушался к себе и тоже почувствовал постороннее тепло.
– Это не совсем хороший знак, но поверьте, это не проблемы со здоровьем.
– К чему вы клоните? – насторожилась молодая графиня.
– Это просто способ чувствовать себе подобных. Я также почувствовал этот жар. По моим подсчётам, в этом городе еще двое нетленных.
Тени в тумане.
I
Кто же это мог быть? В этом городе не могут быть интересы больших сил. Одиночки? Скорее всего. Но, надо признать, достаточно сильные одиночки.
В агатовой ступке я измельчал белые гранулы. На мне был надет кожаный передник. На столе рядом с комнатным цветком расположились колбы. Одна из них, с синей жидкостью, бурлила на грелке.