– Успокойся, мы просто в пробке, – сказал Томас. – Не конец света.
– Именно так начались все фильмы-катастрофы. С пробки.
Яник покрутил в руках ручку.
– Либо сидим, либо уходим в объезд. Правда, объезд – через район, где, по слухам, навигаторы теряют ориентацию и начинают предлагать душевные практики.
Финн резко сел ровно.
А может, просто повесим на лобовое табличку «Переэкзаменовка внутри» и будем принимать у себя? – сказал Финн .
– Остроумно , гений, – буркнул Томас, включая поворотник.
– Я молчу, – сказал Финн, – но внутри драматично плачу под музыку из «Реквиема по мечте».
Машина рванула вправо.
Навигатор пискнул: «Маршрут перестроен. Время в пути: неизвестно».
– Ну вот, даже он потерял веру, – заметил Яник.
Машина резко встала у университета, припарковавшись под каким-то углом, словно собиралась не остановиться, а притвориться клумбой.
– Вылетаем ! – крикнул Томас, уже распахивая дверь.
– Пять минут назад ты предлагал философскую школу, а теперь вдруг решил учиться!
Финн, сжимая рюкзак, вывалился наружу первым.
Кроссовки скользнули по мокрой плитке, и только чудом он не врезался в рекламный штендер с надписью «Учёба – ваш путь!»
– Ну да , – прошептал он, пробегая мимо.
Яник запнулся на бордюре, но выровнялся, как опытный марафонец, зажав в зубах ручку и держа в руках справку, которую никто не просил.
Они влетели в здание, как команда, только без слаженности.
Счет шел на минуты …
Здание экономического университета было образцово-европейским —
из тех, где белые стены, стеклянные перегородки и бетонные колонны внушают студентам почти архитектурное уважение к системе.
Вместо облупленных стен – минималистичный дизайн, металлические указатели с геометричными стрелками и табло с электронным расписанием, которое всегда отстаёт от реальности ровно на одно разочарование.
На входе – просторный холл с каменным полом, по которому шаги отдавались эхом, будто сама система следит за тем, кто куда идёт.
Пахло кофе из брендированного кафе у лестницы, где за барной стойкой стояли студенты, которые в перерывах между парами готовили латте лучше, чем понимали экономику.
На стенах – афиши стартапов, биржевых симуляторов, лекций о “финансовой устойчивости личности” и объявлений о практике в компаниях, о которых никто не слышал, но все хотят туда попасть.
Под одной из афиш кто-то оставил приписку ручкой: «Устойчивость – это когда не сдал, но жив».
Коридоры были светлые, с матовым стеклом и металлическими дверями.
Везде царила тишина – но не та, что спокойная, а та, в которой слышно, как у кого-то застучали зубы от стресса перед зачётом.