Все из-за квартиры, эти метры кучу денег съедают.
–
И это ты называешь квартирой? – возмутилась Лерка. – Извини, но ты заблуждаешься. У тебя в ванной того и гляди трубы полопаются – им уже лет по сто. Раковина треснула, эмаль с корыта отлетела – можно так жить?
–
Душ тоже загибается, – честно призналась я.
–
И того чище! Ну как с этим можно мириться? Сейчас ведь столько всего – глаза разбегаются.
–
Не разбегаются, а на лоб лезут, – уточнила я. – Ты цены видела?
–
Но ты же два года проторчала в Африке.
–
Понимаешь, когда мама к Ленке в Воронеж уехала за Митькой ухаживать и решила там остаться, ей на эти деньги купили квартиру.
–
Ни хрена себе! Ты работала, а квартира ей!
–
Так ведь я и поехала в Африку квартиру заработать. Вот и заработала. Вернулась, а мне: извини, дорогая…
Я вздохнула. Мускат и вправду был замечательный; Лерка принялась чистить яблоко, но долго молчать не смогла – просто не умела:
–
Все же ты сама маху дала: мыслимое ли дело – оставить мужа одного на два года.
–
Так ведь я не сама, мы вместе решали, к тому же он с мамой оставался.
–
Вместе решали, с мамой – детский лепет. Нашла кому верить – мужику. Тебя в какой оранжерее выращивали? Ни одному, ни за какие коврижки, уж можешь мне поверить.
–
Да я верю.
–
И не живи задом наперед, хватит все время оглядываться, подумай о будущем. Ты что, так и собираешься куковать в этих руинах? Годы идут, посмотри на себя – много ты в жизни хорошего видишь? Если не пошевелишься сейчас – прохлопаешь ушами до пенсии. Хочешь оказаться бабулькой с сумкой на колесах? Нет? А что ты сделала чтобы этого избежать?
–
Но я и так в двух вузах вкалываю.