Между тем принесли первые блюда, и Наташа поняла, что голодна. Однако она не решилась попробовать студенистые комочки, лежавшие на белых атласных ладошках раковин, хотя оба Ангельгардта поливали их лимонным соком и поглощали с очевидным удовольствием. Она боялась показаться неловкой или – не бай бог! – обрызгаться и последовала одному из золотых правил бабушки: «Не уверена в себе – пропусти, от голода не умрешь», – поэтому съела лишь несколько ложек супа с непонятным содержимым. Зато телятина просто таяла во рту, а клубника со сливками была почти как в Авдеевке, и она решила, что в «Шантеклере» на самом деле готовят неплохо.
– О, да здесь сам господин Негреско!
Наташа глянула в ту сторону, куда смотрел Яков Платонович, и увидела невдалеке у колонны поразительно красивую даму, которая разговаривала с плотным усатым господином. Ее платье изумрудного цвета выглядело еще прекраснее, чем она сама; Наташа не могла разглядеть детали сложного фасона, но шелк струился, облегая стройную фигуру темноволосой незнакомки, которую небольшие гирлянды цветов на обнаженных плечах делали похожей на лесную нимфу. Ее шея, волосы и уши блестели при каждом движении – такого каскада драгоценностей Наташа никогда не видела и не могла отвести от красавицы глаз, но тут барон пробурчал что-то вроде «бриллианты – днем!», мужчины допили кофе, и Наташа, бросив прощальный взгляд на волшебное видение, поднялась из-за стола следом за ними.
Николай понимал, что после такого отменного обеда Якову Платоновичу требуется отдых, поэтому предложил отвезти Наташу в пансион, показав ей по дороге купленную виллу. Расставаясь, барон поднес к губам Наташину руку; Николай видел, как растерянно она взглянула на него, а потом на свою кисть, и понял, что руку ей поцеловали впервые в жизни. Яков Платонович тоже все понял – Николай заметил, как весело блеснули его глаза.
– Надеюсь снова вас увидеть в воскресенье в церкви.
– Мы обязательно там будем, – застенчиво улыбнулась она.
В своей комнате Наташа бросилась на кровать, закинув руки за голову:
– Боже мой, крестовый поход, рыцари, Ричард Львиное Сердце!..
А на вилле Николай, поудобнее устроив Якова Платоновича, присел в кресло напротив дивана.
– Какое прелестное создание, мой мальчик!
– Что и говорить, вы нашли с нею общий язык: она смотрела на вас с таким обожанием, просто ловила каждое слово.
Старый барон грустно улыбнулся:
– Преимущество возраста, мой дорогой. Она меня не боялась, поэтому и вела себя так откровенно и доверчиво. А на тебя и взглянуть не решалась, потому что ты взволновал ее сердце. Не упусти ее.
Х Х
Х
Анна Викторовна и Андрей наперебой рассказывали Наташе о лавандовых и розовых полях и красотах Грасса, и за ужином она убедила домашних, что уже может участвовать в семейных экскурсиях.
– А что за корреспонденцию передал тебе портье? – поинтересовалась Анна Викторовна у сына.
– От Бориса. Извиняется, что не смог нас застать и сообщает, что должен уехать к себе в Цюрих, там у него важный заказ на работу.
Эта неожиданная новость почему-то обидела Наташу: показалось, что ее использовали в странной игре и бросили после выигрыша, не сказав даже спасибо. Во всяком случае, порядочные люди так не поступают, не зря, видно, доверия к Борису у нее никогда не было. Ладно, как говорит дедушка, перекрестись и забудь. Уже забыла.
– Жить в Ницце и не съездить в Монако – это преступление, поэтому предлагаю завтрашний день посвятить знаменитому княжству, которое разлеглось на площади аж в два квадратных километра. Замечу мимоходом: наше имение на пол квадратного километра больше. Так едем?
Анна Викторовна согласилась, Наташе тоже пришлось кивнуть, хотя по своей воле она ни за что бы не поехала. Но ведь теперь будет день, и вокруг много народа, и ее никто не знает, и никогда не сможет узнать, потому что она распустит волосы и поменяет одежду, так что опасаться нечего. Она успокаивала себя, как могла, и на следующее утро рассматривала завораживающие виды, которые открывались из окон поезда. Он шел вдоль побережья, поэтому справа ослепительно сияло море, а слева зеленели близкие горы, у подножия и на склонах которых ярко выделялись оранжевые россыпи черепичных крыш небольших селений.