Она все утро готовилась к встрече, однако первым на пороге возник неизвестный пожилой господин, и она на миг растерялась. Лишь увидев за его спиной того, кого так ждала, пришла в себя и пригласила гостей в комнату.
Яков Платонович, улыбнувшись, мило поздоровался, снимая минутную неловкость, Николай Александрович подчеркнуто церемонно познакомил его с Наташей, и когда все расселись вокруг стола, старый барон ласково спросил:
– Значит, вы и есть та самая грабительница казино?
Наташа еще больше смутилась и покраснела.
– Ну-ну, – похлопал ее по руке Яков Платонович, – не тушуйтесь. Мы тут обсудили, что можно сделать, и решили, что следует для верности не только положить неправедные деньги в разные банки, но еще и в недвижимость вложиться. Что вы на это скажете?
– Я как вы, – торопливо ответила девушка.
– C'est bien, ma chère. Значит, сейчас мы едем в нотариальную контору, но прежде Николай должен подготовить необходимую сумму.
Наташа кивнула, открыла дверцу шкафа и потянула за ручки большую сумку.
– Не беспокойтесь, – пришел ей на помощь Николай, – я все сделаю.
Он достал сумку, отсчитал нужное количество перевязанных бумажными лентами денежных пачек, завернул их в газету, которую принес с собой, и вновь положил в сумку.
– Можно ехать, я полагаю.
В нотариальной конторе, что размещалась под черно-зеленой вывеской, их уже ждали – старый барон много лет вел здесь свои дела. Мэтр Зильбер, седовласый нотариус с поразительно ясными и живыми черными глазами, решил вопрос без проволочек: деньги из газетного свертка пересчитали и передали представителю наследников, необходимые бумаги составили и подписали. Вилла приобреталась Яковом Платоновичем на имя Натальи Покровской, русской подданной, которой и вручили соответствующие документы; один из двух комплектов ключей старый барон оставил себе на случай непредвиденных обстоятельств. После этого они заехали в местное отделение Национального банка Швейцарии, а затем в отделение банка Crédit Lyonnais, в каждом из них на имя Наташи были положены деньги.
– Ну а теперь мы непременно должны отметить завершение наших трудных дел хорошим обедом. Едем в «Негреско», там отменная кухня, – предложил Яков Платонович, облегченно вздохнув. И они отправились в «Негреско».
Ресторан «Шантеклер» этого роскошного недавно открытого отеля уже завоевал популярность среди избранной публики. Яков Платонович, почувствовав скрытое Наташино смятение среди великолепия росписей, позолоты и сверкающих колонн круглого холла, галантно предложил ей руку, и Николай с некоторым удивлением увидел, как блестят глаза старика, как он оживился и помолодел. Он никогда прежде так не преображался в окружении молодых родственниц. Пока выполнялся заказ, сделанный Яковом Платоновичем, он ласково обратился к Наташе:
– Теперь, милая барышня, вам придется вернуться в эти края, и у меня появится шанс снова с вами увидеться. А до этого времени вам придется хранить наш маленький секрет.
Наташа вспыхнула и покачала головой:
– Нет-нет, дома я сразу же все расскажу.
– Кому, моя дорогая?
– Дедушке.
– Почему именно ему?
– Он все поймет, он же священник, хотя сейчас на пенсии. И он знает, что делать.
Яков Платонович с улыбкой взглянул на Николая: видишь, я оказался прав. Потом перегнувшись через стол ближе к Наташе, доверительно проговорил:
– Представители нашей фамилии тоже имели некоторое отношение к решению религиозных вопросов. Семейное предание говорит, что основателем нашего рода является швейцарский рыцарь Карл Бернард, который жил в двенадцатом веке и участвовал в третьем Крестовом походе за освобождение Гроба Господня. При осаде Акры ему удалось спасти жизнь французского короля Филиппа II Августа, за что он и получил прозвище Ангельгардт, что означает «сильный ангел». А потом прозвище стало фамилией.
Наташа как зачарованная слушала рассказ старого барона. Николай следил за выражением ее лица со странной смесью нежности и зависти: он слышал, что в давние времена барон пользовался большим успехом у дам, и теперь смог воочию в этом убедиться. Он видел, как льстит Якову Платоновичу внимание юной красавицы, и радовался за него. В то же время он ясно понимал, что Наташа никогда не смотрела на него самого так трогательно, и от этого возникало чувство легкой досады.