– Видите ли, в семье Николая, кроме русских фамилий, сошлись два рода: швейцарцы Ангельгардты и шотландцы Риды.
– Горючая смесь, – улыбнулся Николай.
– Да, горячих голов среди наших имелось достаточно. Например, Андрей Васильевич, раненый в сражении при Гуттенштауте попал в плен, бежал, пережил гангрену и ампутацию ноги, однако в 1812 году все же стал старшим адъютантом у князя Багратиона и участвовал во всех главных сражениях: Смоленском, Бородинском, Тарутинском. Но лично мне особо близок Павел Иванович, который вооружил своих дворовых, возглавил партизанский отряд в сто человек, бил французов и расстрелян ими у смоленской крепостной стены. Там сейчас ему памятник стоит. Героическая фигура: собственноручно убил в стычках двадцать четыре француза, не позволил перед смертью глаза себе завязать и сам скомандовал «Пли!». В ходе той компании в бою под Березиной геройски погиб еще один наш – генерал Павел Михайлович.
– У вас в роду столько военных, а у нас только священники и ученые. Да вот еще будущий архитектор – прошу любить и жаловать. – Анна Викторовна погладила сына по плечу. – А вы давно здесь живете?
– Наездами с восьмидесятых годов, а постоянно – последние двадцать лет. И должен сказать, за эти годы многое изменилось: конечно, появились все эти отели на набережной, но и публика тоже поменялась. В восьмидесятых здесь главным образом жили англичане, а сейчас Ниццу и все южное побережье заполонили немцы. Да вы и сами могли это видеть.
После обеда они решили немного прогуляться, молодые люди шли впереди, старшие не торопясь следовали за ними.
Задумчиво глядя на Наташу, старый барон сказал:
– У вас удивительная дочь – тихая и прелестная, как ангел. Так хочется, чтобы она была счастлива.
Анна Викторовна грустно покачала головой:
– Я очень боюсь за нее. Она такая кроткая – что ее ждет? Какой человек ей встретится – а она однолюбка, это точно, я чувствую. Судьба Татьяны Лариной меня пугает, но ведь она и в монастырь уйти может. Господи, как я этого боюсь! Простите, что я так откровенна с вами.
– Мне кажется, Николай мог бы составить ей партию.
На минуту Анна Викторовна онемела. Знакомство с Николаем Александровичем представлялось ей слишком кратким для такого предположения, но он был из баронского рода, и это многое меняло. Прежде мысль о продолжении знакомства и об особом интересе молодого богача к ее дочери не приходила ей в голову – Наташа еще слишком молода для таких серьезных вопросов, да и Николай Александрович не походил на влюбленного.
Яков Платонович прервал затянувшуюся паузу неожиданным предложением:
– Почему бы нам не закончить этот день у меня? Если вы не возражаете.
Вскоре они уже сидели на увитой виноградом террасе белой виллы за большим столом, на котором кипел ведерный серебряный самовар. Разговор шел о тех местах, где Покровские побывали недавно, – Яков Платонович объехал всю Европу, поэтому тем для обсуждения хватало. Слушая вполуха разговор мужчин, Анна Викторовна думала о том, какое счастье жить в этом райском уголке, гулять у теплого моря и по вечерам слушать звон цикад.
После чаепития все спустились в парк; осматривая великолепные розы, Анна Викторовна украдкой приглядывалась к Николаю, который увлеченно показывал Наташе незнакомые пышные кусты с большими белыми и розовыми соцветиями необычайной красоты. Она внимательно слушала и время от времени улыбалась – они явно не скучали.
– Господи, хоть бы сложилось! – стучало в висках Анны Викторовны в то время, как она понимающе кивала Якову Платоновичу, объяснявшему особенности подрезки штамбовых роз.
Когда к вечеру оживились комары, Яков Платонович пригласил всех в гостиную. Анна Викторовна призналась себе, что прежде никогда не видела таких богатых домов: просторная светлая зала с дорогой мебелью, зеркалами, прекрасными картинами и коврами на паркетном полу выглядела великолепно. Наташа сразу подошла к камину, над которым висело необычное панно: в верхней половине разделенного надвое щита в голубом поле изображалась восьмиугольная золотая звезда, а в нижней в красном поле сияли три серебряные лилии. Выше щита, над шлемом с дворянской короной, поверх голубого с золотом намета и распростертых черных крыльев держал пальмовые ветви в руках ангел в золотой короне.