Их побег к морю начался с небесной битвы. Где-то там, внизу, над Сочи, разверзлись хляби, пока они летели сквозь бархатную тьму, полную надежды. Андрюшка, ради которого во многом и затевалась эта поездка, уже во сне сжимал кулачки, словно плыл. Море должно было стать его лекарством от вечных простуд, хлюпающих носов и больных ушей. К Яне, её маме и сыну присоединились Крис с тётей Надей, – надежный, проверенный тыл. А в Сочи их ждал завершающий элемент мозаики – Александр, брат-близнец Натальи, проводивший отпуск в одиночку.
Так и собрался этот маленький, шумный караван, готовый принять любое приключение.
И приключение не заставило себя ждать.
Самолет, прошептав на прощание молитву на языке шасси, все-таки приземлился, вырвавшись из объятий разбушевавшейся стихии. Но победа была иллюзорной. Выйдя из самолёта, они ступили не на твердую землю, а в прохладное зеркало забытого потопа. Асфальт блестел, как полированный обсидиан, отражая растерянные лица пассажиров. «Сочи, – с горькой улыбкой вспомнила Яна, – здесь дожди не идут, они творят миры».
Первый раз такой мир она увидела в детстве, с мамой, когда они босиком, смеясь и пугаясь, плыли по теплым рекам улиц. Второй – страшный потоп в Новомихайловском, рядом с Сергеем и крошечным Андреем, когда вода казалась не игрой, а угрозой. Их разбудили ночью сиреной и убедительно просили, увести свои автомобили дальше в горы. Сергея не было 3 часа, и всё это время Яна тихо молилась, глядя на своего мирно спящего ангела-сына: "Сергей вернись живым. Если ты не вернёшься, то будет с нами…" Утром, когда вода уже спала, а хозяева гостиниц тихо подсчитывали свои убытки, они быстро собрались и выехали в Хосту к своим друзьям. В машину Сергей относил жену и сына на руках, обмотав свою ноги до колен пленкой, повсюду была глина, принесенная водой. А, в пути они простояли 5 часов в образовавшихся пробках на узких серпантинах черноморского побережья. Так однажды начался их отдых. И вот теперь – третий акт этой водной саги. На ногах у Андрюши были новенькие, нарядные сандалики. Жалея их, Яна, кряхтя, взгромоздила на себя семилетнего тяжеловеса. Она несла его через все летное поле, как ахейский воин – свой щит, с одной мыслью: вот-вот, в здании аэропорта будет спасение, сухость и покой.
Но, переступив порог, она попала в абсурдный аквариум. Вода в коридоре доходила до щиколотки, а дальше, в зале прилета, уровень и вовсе поднимался почти до середины икры. Для ребенка это были уже полноводные колени. Надежды не просто рухнули – они утонули. «Ох, что за бред… – выдохнула Яна, спуская сына с онемевших рук. – И зачем я так надрывалась?»
Они простояли у транспортера с багажом целый час. Мир, захлебнувшийся водой, замедлился до темпа ледника. Вода была леденяще холодной, она пробиралась под одежду, цеплялась за кожу мурашками. Андрюше наскучила неподвижность. Он раздобыл металлическую багажную тележку – свой личный «Титаник» – и пустился в плавание. Малыш резво бегал между островами кресел и рифами чемоданов, нос тележки гордо вздымая водяные веера, создавая волны, почти что морские. Он был катером, капитаном, покорителем стихии.
А потом случилось неизбежное.
Нога скользнула, тело запрокинулось. Андрей, словно в немом кино, падал навзничь, медленно и неумолимо, увлекая за собой тяжеленную тележку. На мгновение он исчез полностью, скрытый мутной зеленоватой гладью. И – чудо. С лязгом тележка рухнула в каких-то пяти сантиметрах от его головы, не задев.
Для Яны мир сжался до размеров этой лужи. Она наблюдала за происходящим, понимая, что не успеет спасти сына, как за кадром в замедленной съемке, где секунды растягиваются в вечность, а ужас, густой и плотный, как смола, сковал тело, не позволяя пошевелиться. Сердце остановилось, превратившись в комок льда.
Инстинкт вырвал ее из оцепенения. Она ринулась вперед, но сын уже вынырнул. Он вскочил, мокрый, испуганный, с глазами, полными вселенского недоумения, беспомощно озираясь в поисках единственного спасительного острова – мамы.
Яна подхватила его, вырвала из холодной хватки воды, прижала к груди так крепко, словно пыталась вдавить обратно, под ребра, в самое безопасное место на земле. Тело его мелко дрожало.