«Что бы было, если бы эта железная тележка упала на Андрюшку?»
Мысль ударила с такой силой, что у нее потемнело в глазах. Страшно было не думать. Страшно было – дышать. Их отпуск к морю начался с того, что оно, кажется, попыталось забрать его себе. И это был урок, который Яна запомнила навсегда: стихия не бывает до конца дружелюбной, даже когда она приходит в гости под видом простого дождя.
«Страх, который кричит гневом,
– самая искренняя молитва матери».
Скамья в аэропорту стала для Андрюшки островом суши и суда. Яна поставила его на прохладный пластик, и тут же полился поток упреков – резких, колючих, горьких. Но это был не крик гнева. Это был крик страха, что вырвался на волю, переодевшись в одежды ярости. Мальчик стоял, весь мокрый, посиневший от холода, и мелко дрожал, глядя на маму испуганными глазами.
Пока она доставала сухие вещи из рюкзака сына, единственный багаж не отданный в грузовой отсек, внутри нее ожила тень из прошлого. Память, этот безжалостный режиссер, прокрутила перед ней старую киноленту. Много лет назад, в подмосковном лесу, так же звонко и беззаботно кричала маленькая Юля, дочь Аннели: «Идите сюда, смотрите, как я умею!» – и прыгнула в глубокий ров. Это воспоминание всегда было с Яной, как зарубка на сердце. Она видела, как подруга, сердцем чувствуя беду, уже мчалась сквозь кусты, и как Сергей, могучий и стремительный, обогнал ее в два прыжка, и вынырнул с мокрым, перепуганным сокровищем в руках. Помнила она и холодное тельце девочки, и свой же смех дома сквозь напряжение, когда доставала сухие вещи Данила для Юли, чтобы разрядить обстановку: «Аннеля, ну ты же знаешь свою дочку, почему не взяла запасную одежду?»
И когда в ее жизни появился собственный шебутной Андрюшка, Яна усвоила это правило навеки: ее сын был из той же породы неутомимых исследователей, что и Юля. Запасная одежда стала ее талисманом, щитом против непредсказуемости мира малыша.
Поэтому сейчас, в этот самый момент, в ручной клади лежал рюкзачок со спасительным мини-гардеробом, вплоть до трусов. Она поставила сына на скамью и, не слушая его стыдливых протестов – «Не снимай мои трусы, тут люди!» – быстрыми, ловкими движениями стянула с него всю мокрую одежду. «Раньше надо было думать о людях,» – отрезала она, закутывая его в сухое, теплое белье. И мысленно добавила: «Юля, спасибо тебе огромное за науку. Ты научила меня быть начеку».
Из громкоговорителя прозвучало спасение: началась выдача багажа.
«Стой здесь и никуда не спускайся. Мама, пригляди за ним, пожалуйста, я схожу за багажом». Получив чемоданы, они вышли на улицу. И здесь мир перевернулся с ног на голову. Вместо ледяной воды – жаркий, густой, как мед, воздух. Солнце припекало кожу, отогревая промерзшие за долгие часы ожидания тела. Сейчас эта жара была бальзамом, благословением.
Вот и Александр, появившийся как раз вовремя, чтобы стать их гидом. И вот уже вся их разношерстная компания, втиснувшись в арендованное маршрутное такси, мчится к таможне, за которой – таинственная и манящая Абхазия. За окном моросил мелкий, назойливый дождь. И чем ближе они были к границе, тем сильнее он становился, будто сама стихия проверяла их на прочность, готовя к чему-то важному. Их путешествие только начиналось.
«Море не знает ни любви, ни ненависти.
Оно просто существует, подчиняясь вечным ритмам,
и в этом его безжалостная правда».
В семье, как и в природе, вакуум власти долго не остается пустым. После побега в их маленькой стае освободилось место вожака, и Андрюша, с инстинктивной точностью юного самца, тут же попытался его занять. Он оспаривал каждое слово, проверяя границы дозволенного, словно слабое звено в прайде. Но Яна была готова. Она ввела новое, железное правило в своей семье, которое отныне стало их общим законом:
«Больше никогда – никакого насилия в нашей семье.
Ни криков, ни угроз. Мы все выправим через любовь.
Только она будет нашим путеводителем».
Этот закон предстояло не просто объявить, но и отстоять.
На следующее утро, когда стихия угомонилась и дождь прекратился, оставив своих мамочек восстанавливаться в доме, они вчетвером – Яна, Андрюша, Крис и Александр – двинулись к морю. Путь их лежал через старый парк, залитый дождливым солнцем. Воздух был густым и пьянящим, словно настоян на эвкалиптах. «Ого! Сколько много нашего любимого эвкалипта!» – воскликнула Яна, и для нее и Крис, флористов, это и впрямь был предел мечтаний. Эти деревья стояли как стройная, благоухающая гвардия, хранящая тайну моря.