Какая же я дура!
Двигаюсь к берегу, ругая себя. Я даже привета не удосужилась. Если и заставила немного подождать, можно было бы сделать вид, что моё общество ему не настолько безразлично.
Наверное, самое тяжёлое во всём этом… Это принять и уложить мысль, что он просто-напросто равнодушен.
После того как в семнадцать я совершила один опрометчивый поступок, Руслан, в принципе, не хотел бы находиться со мной в одной комнате, полагаю.
– Всё в порядке? – когда приближаюсь к ним, слышу этот чёртов голос.
Молниеносно киваю в ответ, а он даже бровь вздёргивает.
– А где крики? Топанье ножкой?
Пожимаю плечами.
– Пора бы уже взрослеть, да?
Не останавливаюсь, прохожу мимо.
– В каком смысле?!
Чуть поворачиваю голову, а глаза говорят, мол, не знаю, но Северов вновь за руку хватает, останавливая от движения, и тянет к себе.
– Если взрослеть через секс собралась, тут урою, слышишь? – он цедит это в одно ухо.
А у меня по-идиотски тепло в груди разливается.
– Если только с тобой, Север, – хмыкнув, озвучиваю, и всё же ухожу дальше.
– Вероника. Мы договаривались.
Да, да, Руслан.
Договаривались.
Два года назад, когда я пела тебе о любви, ты договаривался с кем-то другим о приближающемся оргазме. А когда закончил, посчитал, что я несу чушь, и обсмеял с ног до головы.
Хватаю с покрывала вещи и бросаю всем оставшимся:
– Пока, ребят, увидимся, – машу рукой, двигаясь к выходу, и тут же встречаю брата.
– Эй, а ты куда?
– Домой.
– Так пара часов только…
– И что?!
Егор вскидывает брови.
– ПМС, Ник? Я не повезу, вызови такси.
– Разберусь без тебя.
Иду дальше, а в груди печёт оттого, что неимоверно хочется плакать.
Егор явно не виноват, но сейчас у меня совершенно нет желания притворяться.